ГЛАВА 5
Настроения спецпереселенцев.
Первые попытки сопротивления режиму

     Многочисленные свидетельства бывших спецпереселенцев, в том числе и наших близких, позволяют нам утверждать, что ощущение отверженности, особенно в условиях спецкомендатур, переносилось спецпереселенцами не менее тяжко, нежели физические страдания.
     Повседневная жизнь спецпоселенцев состояла из множества запретов и ограничений. Люди не понимали, за какие провинности они лишены родины и собственного крова, отчего оказались в столь ужасных условиях.
     Смерть стала обыденным явлением их жизни, к которому, разумеется, невозможно было привыкнуть. Не было ни одной крымскотатарской семьи, которая бы в ссылке не потеряла родных. Известен случай мятежа крымскотатарских трудармейцев в исправительно-трудовом лагере Волгострой, вспыхнувшего после получения ими многочисленных писем о массовых случаях смертности среди их высланных в Узбекистан родственников осенью 1944 г. Мятеж этот стал естественной реакцией людей на смерть близких⁹⁶.
     Неудивительно, что у многих зарождалось недовольство существующим положением, хотя в условиях сталинского режима мало кто решался на самоубийственный протест. Но несомненно, что именно в этот период - лишений, невзгод, осознания несправедливости расправы - закладывались ростки протеста.
     Нурие Биясова в своей проникновенной документальной повести так вспоминает конец 1940-х: "Именно после смерти матери ко мне пришло прозрение... Стоя под холодным дождем у дверей больницы, я дала себе слово: сколько бы мне Аллах не отпустил, никогда, нигде, ни при каких обстоятельствах не забывать ужасную участь моих родителей, в смерти которых отразилась судьба моего несчастного народа. Именно с того самого момента зародилась во мне лютая ненависть к этому поганому строю, именуемому Советской властью, к партийно-большевистской диктатуре - строю, безжалостно раздавившему наш народ, отдав его на поругание и голодную смерть, предварительно оклеветав и обобрав до нитки"⁹⁷. Cвидетельство это является скорее типичным.
     Многие спецпереселенцы весьма нелестно отзывались о власти, за что были названы в документах НКВД врагами и антисоветчиками (в большинстве случаев, со всеми вытекающими отсюда печальными последствиями).
     Так, в одном из документов Отдела спецпоселений НКВД читаем:
"Спецпереселенец из Крыма Баяджитов Курт-Молла 1894 г.р., работает в колхозе им.Ворошилова Самаркандского р-на, среди спецпереселенцев, расселенных в названном колхозе ведет явно фашистскую агитацию - заявляя: "Выборы в Верховный Совет СССР нас, крымских татар, не касаются, мы в них участвовать не будем. Политика правительства построена на обмане народа. Все равно два антагониста - капитал и коммунизм существовать мирно не могут. Пока существует коммунизм, порядка на земле не будет. Крымские татары, бывшие во время войны в Германии, жили там очень хорошо, а сейчас в связи с их репатриацией , они в советских лагерях подвергаются даже расстрелам"⁹⁸.

     В сообщении Министра внутренних дел С.Круглова на имя Сталина, Молотова, Берия и Жданова от 15 августа 1946 были зафиксированы некоторые высказывания спецпереселенцев по поводу упразднения Крымской автономии:

     "Закон о преобразовании Крымской АССР в Крымскую область не вызвал широкого обсуждения среди крымских татар, расселенных в Узбекской ССР.
     Однако антисоветски настроенные элементы пытаются распространить среди крымских татар провокационые слухи о том, что закон о преобразовании Крымской АССР в Крымскую область направлен к уничтожению крымских татар.
     Спецпереселенец крымский татарин Суют Османов по этому вопросу заявил:
     "Украинцы больше нас помогали немецким властям и вели борьбу в Красной Армией и партизанами, но их почему-то не выселили. Значит, советская власть ненавидит крымских татар и чечено-ингушей. Нас переселили сюда, чтобы мучить, нам считают врагами народа."
     Спецпереселенец из крымских татар Бекиров Исмаил, прибывший в Узбекистан по репатриации из Австрии сказал:
     "Советская власть неправильно поступила с татарами, выслав их с родных мест. Разве только татары изменили родине, ведь было много изменников среди украинцев, армян, грузин и русских,а всю вину свалили на татар"⁹⁹.

     Отвечая на мой вопрос, какие настроения царили в среде спецпоселенцев и были ли известны ему случаи открытого протеста, Айдын Шемьи-заде написал:

     "В малообразованной среде преобладали эмоции типа: погодите, будет и на нашей улице праздник! Это чисто эмоциональное отношение к ненормальной ситуации было непродуктивно. Практически полезные действия были невозможны абсолютно.
     В среде образованных людей обсуждались пути, которые приведут к возвращению народа на Родину. Но уверовавшие в непоколебимость и всесилие коммунистического тоталитарного режима люди уповали только на милость властей, - и это тоже было бесполезным, как и ругательства в адрес властей. Лояльные говорили, что и "теперешняя" (в смысле - тогдашняя, сталинская) власть вдруг может проявить милость и восстановит справедливость. Радикально мыслящие говорили, что, вот, "подохнет" Сталин, и все изменится, нас вернут на Родину. [...]
     В конце сороковых годов появились первые случаи индивидуальной борьбы, когда молодые люди тайком изготовляли листовки и расклеивали их. В них были призывы вернуть народ в Крым. В худшем случае это были обращения к властям, в лучшем случае это были обращения к народу с призывом не терпеть более издевательств.
     Я тогда был подростком, но ребята постарше (лет 16-18) были очень агрессивно настроены. Я уже упомянул о Бекире. Радикализм молодежи проявлялся в явном выражении своего возмущения несвободой, лишением элементарных прав (очень часто молодые не-татары тоже открыто возмущались бесправным положением спецпереселенцев)"¹⁰⁰

     Один из таких случаев произошел с Идрисом Асаниным.
     Родившийся в 1927 году И. Асанин вместе с семьей в депортации оказался в Митанском районе Самаркандской области Узбекистана. С 18 июля по 14 декабря 1944 г. в семье Идриса умерли 10 человек, в том числе мать и отец.
     До 1946 г. он работал на хлопковых полях совхоза "Политотдел", потом - рабочим в "Райзаготконторе", учеником в бухгалтерии "Райпотребсоюза" и помощником главного бухгалтера. В 1948 году он закончил вечернюю школу и поступил на исторический факультет Самаркандского учительского института (тот редкий случай, когда спецпоселенцу дали разрешение на поступление в институт - Г.Б.) Все это время он писал стихи, в которых говорилось о бесправном положении народа, звучали призывы к борьбе. В 1945, 1947 и 1950 гг. у него дома были произведены обыски, изъято множество стихотворений, рукопись повести "Дороги, омытые слезами", поэма "Это не сон". В сентябре 1950 г., по окончании второго курса института, Идриса арестовали¹⁰¹.
     В уголовном деле И.Асанина сохранился текст заключения Самаркандского областного управления по делам литературы и издательств в УМГБ Самаркандской области [органа цензуры областного уровня - Г.Б.], в котором на основании "приведенных стихотворных материалов и заметок" делается вывод, что их "автор - крымский татарин, злобствующий и клевещущий на советскую власть за выселение из Крыма. Восхваляет главу контрреволюции Челеби Джияна¹⁰², пантюркиста, как видно, и сам таковым является по своим стихам и заметкам. Призывает крымских татар, вспомнив историю крымских ханов, восстать и восстановить Крымское ханство, объединить все тюркские народы в единое большое государство. Зам. нач. Обллита: Радионов"¹⁰³.
     Следствие продолжалось 7,5 месяцев. И.Асанин обвинялся по статьям ст. 58-3 УК РСФСР, ст.66 часть 1 и ст.67 УК УзССР. Суд приговорил его к 25 годам лишения свободы и 5 годам поражения в правах. Срок он отбывал на Северном Урале, затем в Заполярье. Вскоре по этапу прибыли соотечественники - писатель Эшреф Шемьи-заде, врач Исмаил Бахшиш, актер Халит Гурджи. В сентябре 1953, после пересмотра многих дел заключенных, срок лишения свободы Асанину сократили до 10 лет. В 1957 году он освободился и вернулся в Узбекистан, где вскоре включился в нарождавшееся массовое движение крымских татар за возвращение в Крым¹⁰⁴.
     Случай этот был, разумеется, далеко не единственным. Однако очевидно, что открытое сопротивление в этот период не приняло массового характера. Причина этого - жестокий режим, ощущение безысходности и отчаяния, вызванное потерей родных и близких, культивирование в среде спецпоселенцев надежд на "исправление" властью допущенной ею "ошибки".
     Но совершенно необходимо отметить, что именно в это время происходил процесс осмысления крымскими татарами причин постигшего их несчастья, закладывался фундамент будущей активности крымскотатарского национального движения и его бескомпромиссной оппозиционности коммунистическому режиму. Двенадцать лет, проведенных крымскими татарами в условиях спецпоселений, а затем и десятилетия борьбы за возвращение на свою родину, были и остаются теми факторами национального самосознания, которые и поныне консолидируют и цементируют крымскотатарский этнос.

* * *

     Депортация стала не только национальной трагедией крымскотатарского народа и национальных меньшинств, изгнанных с территории полуострова, не "вписывавшихся" в сталинскую концепцию национальной безопасности и составлявших "политически нежелательный элемент". В результате депортаций был разрушен Крым как метаэтнический феномен, в котором мирно сосуществуя, но фактически не ассимилируясь, жили представители различных этнических и религиозных групп, - сообщество, в котором каждый член хоть и принадлежал к конкретной этноконфессиональной группе, но при этом ощущал себя частью более крупного образования, в пределах которого идентифицировал себя с понятием "крымчанин".

ПРИМЕЧАНИЯ: