ГЛАВА 4
Ностальгия. Крым послевоенный

     Первое указание на то, что выселение крымскотатарского народа никак не носит временный характер, обнаруживаем в тексте постановления ГКО СССР от 11 мая 1944 года "О крымских татарах", пункт первый которого гласил: "Всех татар выселить с территории Крыма и поселить их на постоянное место жительства в качестве спецпоселенцев в районах Узбекской ССР...". (Курсив мой - Г.Б.)
     Практический курс на закрепление крымских татар в Узбекистане был взят уже в 1945 году. Об этом весьма недвусмысленно говорилось в письме замнаркома внутренних дел В.Чернышова Л.Берии, в котором он просил своего всесильного начальника: "Обязать ЦК КП(б) Узбекистана и СНК УзССР уделять больше внимания вопросам трудового и хозяйственного устройства крымских спецпереселенцев, обеспечивая создание для них условий, способствующих закреплению на постоянное жительство в Узбекистане"⁶⁹. (Курсив мой - Г.Б.)
     Однако такие планы входили в противоречие с чаяниями крымскотатарских спецпереселенцев - их мысли были связаны только с Крымом. Впрочем, крымские татары не составляли в данном случае какого-то исключения - "наказанные народы" всем сердцем стремились домой. Во властном дискурсе такие настроения были поименованы как "чемоданные" или "переселенческие".

     "В первое лето голодающие люди были озабочены поиском хоть какой-нибудь еды. Но когда голод удавалось хоть немного на короткое время смирить, темой разговоров был Крым. Пессимисты говорили, что большинство народа погибнет, а оставшиеся в живых вернутся в Крым, но будут жить под пятой захватчиков. Оптимисты же утверждали, что спасемся и вернемся, и восстановим свою республику. При этом уповали на смерть Сталина и восстановление "ленинских законов". Республика наша была создана декретом за подписью Ленина, поэтому вера в него жила в народе. Среди выживших уже начиная с 1945 года ходили слухи, что, мол, скоро нас всех вернут в Крым...
     В той школе, где я учился, был один класс (я его знаю от второго и до четвертого) почти полностью укомплектованный крымскотатарскими детишками из детдома. Учительница этого класса, несмотря на запреты со стороны дирекции, говорила с детьми только на татарском языке, во время урока пения по всей школе слышались наши песни: "Мен анамын бир кызы эдим..." (Я была у матери единственная дочь - Г.Б.). Выгнать учительницу не могли, ибо некем было заменить. У этой учительницы были две дочки, обе старше меня. Никто не допускал мысли, что выжившие крымские татары "укоренятся" в чужом краю" (Айдын Шемьи-заде)⁷⁰.

     "О Родине мечтали с 1944 до 1989 год. В первые годы даже дома не строили" (Кадри Джелилов)⁷¹.

     "Году в 1948 году хотел в Крым ехать сам, один. На одной из станций в Казахстане меня с поезда высадили и я назад приехал... Всю жизнь думали, что нас должны вернуть" (Эсвет Бариев)⁷².

     "Мы считали себя там временными, никогда не думали, что все время там будем, все верили, что рано или поздно возвратимся, и никогда не было мысли, что там останемся" (Дилявер Киковацкий)⁷³.

     А между тем Крым стремительно менялся, вернее сказать, его подвергали тотальному переустройству - впредь ничто не должно было напоминать о его коренных жителях.
     Основные принципы построения "нового Крыма" были сформулированы уже на пленуме Крымского обкома в сентябре 1944 г.: "Крым приобретает огромное значение и в области народного хозяйства и особенно в деле обороны нашей страны. Указывая на наши задачи, ЦК обратил внимание на укрепление морально-политического единства трудящихся Крыма. Для этого проведены спецмероприятия по выселению татар, болгар, греков и армян, как пособников фашизма".
     В соответствии с новой политической доктриной - "русского Крыма" - осуществлялось и заселение опустевшего полуострова новыми жителями: "Не принято всех необходимых мер по устройству колхозников переселенцев. ЦК вполне справедливо указал нам на эту ошибку. Мы не поняли, что перед нами ставится задача сделать Крым новым Крымом со своим русским укладом⁷⁴. Нарком госбезопасности В. Сергиенко в своем выступлении заметил, что отныне Крым имеет "особое стратегически важное положение Крымского полуострова", и призвал "как можно быстрее покончить с политическим беспорядком и серьезно заняться политико-массовой работой среди населения"⁷⁵.
     Упразднение Крымской автономии политически (да и практически!) должно было окончательно убедить всех, что возврата к прежнему Крыму (читай: возвращения крымских татар- Г.Б.) власть не допустит.
     Начало юридическому изменению статуса Крыма было положено Указом Президиума Верховного Совета СССР от 30 июня 1945 года "О преобразовании Крымской АССР в Крымскую области в составе РСФСР".
     25 июня 1946 года Верховный Совет РСФСР принял Закон, которым утвердил преобразование Крымской АССР в Крымскую область в составе РСФСР⁷⁶. Собственно, власть, упразднив Крымскую АССР, еще раз подтвердила истинную цель осуществленных ею депортаций с полуострова - "сделать Крым новым Крымом со своим русским укладом". Кстати, в свете сегодняшних дискуссий о роли и ответственности нынешних приверженцев коммунистической идеологии, заметим, что непосредственная ответственность за реализацию этой задачи была возложена на Крымский обком ВКП(б).
     Теперь, когда полуостров целенаправленно заселялся в основном русскими переселенцами, Крым более не мог претендовать на этническую самобытность относительно других регионов России, что обеспечивалось ранее наличием коренного народа. С этой точки зрения упразднение автономии было вполне логично.
     Понятно, что после насильственной депортации из Крыма крымскотатарского народа, а также проживавших здесь армян, болгар, греков и немцев, составлявших в совокупности треть его довоенного населения (около 300.000 человек), особой заботой власти, наряду с поспешным заселением полуострова, стала наработка идеологических мифологем, призванных, в одном случае - оправдать в общественном сознании правоту совершенных ею действий, в другом - усыпить возможные проявления совестливости у переселенцев, вселившихся в дома несчастных изгнанников.
     Новый политический концепт "русского Крыма" нуждался в идеологическом обосновании и оправдании.
     В 1944-1948 годах тысячи населенных пунктов, гор и рек полуострова, названия которых имели крымскотатарское происхождение, были заменены на русские.
     Началась смена историографических парадигм, связанных с изучением истории крымских татар. В сентябре 1948 г. на Научной сессии по истории Крыма было положено начало кампании по пересмотру истории Крыма. В 1949 г. в докладе "Против извращения исторического прошлого Крыма и об очередных задачах крымских историков" П.Надинский заметил, что "почти во всех книгах и статьях, опубликованных в довоенные годы, где затрагивались вопросы, связанные с крымскими татарами, вы обнаружите неправильную оценку роли татарского населения в экономической, культурной, политической жизни"⁷⁷. А после решений Объединенной сессии отделений истории и философии АН СССР по вопросам истории Крыма в мае 1952 года началось целенаправленное переписывание истории крымских татар. Будущий академик Б. Рыбаков в опубликованной в том же году статье "Об изучении истории Крыма" отмечал, что "крымские краеведческие организации в 1920-30 гг. уделяли излишнее внимание изучению и любованию средневековой татарской культуры и недостаточно критически изучали историю Крымского ханства"⁷⁸.
     Муза плодовитого писателя Петра Павленко буквально не умолкала на протяжении второй половины 1940-х - со страниц романов, пьес и газетных публикаций, принеся ему за пропагандистские опусы о "новом Крыме" четыре (!) Сталинские премии. И неважно, что талантом эти шедевры не блистали, главное, что были они идеологически выдержаны и следовали единственно верному курсу, начертанному "вождем всех времен и народов".
     Вот один из характерных текстов П. Павленко середины 1940-х: "Крым становится второй родиной многих десятков тысяч людей. Этим людям нужно все знать о Крыме. Немало русской крови и русского пота пролито в горах Крыма. Мы живем на костях своих предков в самом точном и узком смысле понятия этого, ибо таких жертв, какие несла Россия за Крым, не несла она ни за одну свою область". Откровения П.Павленко и его эпигонов о "русском Крыме" каленым железом вбивались в головы граждан через газеты и многотиражные издания их трудов, в точности отражавших неоимперский дух этого периода сталинского правления. И надо признать, что усилия "инженеров человеческих душ" не прошли даром. Их лозунги оказались настолько живучими, что и поныне с некоторыми модификациями реанимируются современными российскими политологами (например, К.Затулиным), ностальгирующими по "русскому Крыму" эпохи 1940-х - этому "золотому веку" демократии по-сталински.
     Переселенческая политика в Крыму, несмотря на протекционизм властей, серьезные финансовые вливания и немыслимые идеологические потуги, проходила не гладко. Наблюдался даже отток переселенцев - оказалось, что "благодатный Крым" был не самым легким для хозяйственного освоения краем. Например, по информации Крымского обкома, "в 1948 году выбыло 504 семьи, в том числе из Балаклавского района - 80, Белогорского - 78, Куйбышевского - 67, Алуштинского - 66, Судакского - 65, Старокрымского - 51. Такое положение объясняется тем, что партийные, советские и земельные органы на местах плохо борются с иждивенческими настроениями, забывают Указ ЦК ВКП(б) и решения ХVII Пленума обкома ВКП(б) о закреплении колхозников-переселенцев"⁷⁹.
     Крымские газеты середины 1940-начала 1950-х годов буквально наводнены зазывными пропагандистскими материалами всех жанров о переселенцах - начиная от передовиц и заканчивая стихами (не зря товарищ Сталин наказывал, что "печать - самое острое и самое сильное орудие нашей партии"!). В одном из таких материалов колхозница-переселенка с Кубани, а ныне крымчанка Раиса Мирошниченко поведала корреспонденту партийной газеты "Красный Крым": "Недавно я написала письмо в Кубанскую станицу подругам, описала все про Крым, про нашу жизнь. Получила ответ - девушки спрашивают, можно ли поехать к нам? Конечно, можно, пусть едут, работы и места в этом благодатном краю хватит всем"⁸⁰.
     Главный печатный орган Крымского обкома ВКП(б) устами знатной колхозницы вовсе не лукавил - "работы и места" в Крыму действительно было предостаточно. По сообщению ответственного организатора ЦК ВКП(б) по Крымской области в ЦК ВКП(б), "после выселения татар, в некоторых районах, особенно южных, населения почти не осталось. В Куйбышевском районе осталось всего населения 672 чел., Алуштинском - 2637, Судакском - 3380, Балаклавском - 2233. Аналогичное положение с населением в Карасубазарском, Бахчисарайском, Ялтинском районах"⁸¹.
     Но, разумеется, в соответствии с концепцией нового Крыма - пограничных ворот Родины - место в нем находилось отнюдь не для всех, а только для представителей тех этносов, которые отвечали сталинскому представлению о благонадежности.
     В 1945-1947 годах для "дочистки" Крыма от "негодных наций" и борьбы с беглецами-спецпереселенцами были приняты меры по усилению паспортного режима в Крыму, поддержание которого осуществлялось "путем периодических проверок домовладений, учреждений и предприятий". Однако очевидно, что послевоенная разруха внесла коррективы в претворение в жизнь этих планов - Крым был разрушен и опустошен, народное хозяйство находилось в бедственном положении, и было гораздо больше насущных проблем, чем те, что диктовались геополитическими амбициями.
     Случались даже такие случаи: "В начале 1946 г. бежавший из спецпоселения крымский татарин Бейтулаев Абдул Амид обманным путем оформил документы на ранее принадлежавший ему дом в г.Симферополе и через суд добился его возвращения, который впоследствии продал. Бейтулаев осужден на 5 лет ИТЛ. По его делу также осуждены за пособничество - зав. инвентаризационным бюро Горкоммунхоза Золотарев к 3 годам, инспектор Горкоммунхоза Кузин к 5 годам, паспортистка 1 отделения милиции г.Симферополя к 2 годам и лжесвидетель Кожурова - к 3 годам"⁸².
     Cлучай этот, разумеется, был из разряда экстраординарных, а быть может даже единственным в своем роде. Тем не менее, бегства из спецпоселений в 1944-1948 годах случались - по данным Отдела спецпоселений НКВД, в ОСП УМВД Крыма за период с 1944 года по 15 декабря 1948 года поступило розыскных требований на 1738 крымских татар⁸³. И если учесть, что Сталин был намерен очистить Крым от крымских татар полностью, то такое положение дел нельзя было считать нормальным. В 1947 году были приняты меры по усилению борьбы с побегами спецпереселенцев из мест изгнания. Эффективность их, по мнению компетентных органов, была недостаточной.
     Коррективы были внесены самим товарищем И.Сталиным.
     Как известно, Сталин "трепетно" относился к Крыму и любил отдыхать здесь на своей даче⁸⁴. Его посещение Крыма в бархатный сезон 1948 года было отмечено знаменательным для местной верхушки событием - встречей с первым секретарем Ялтинского обкома Булаевым.
     Фиксация беседы Сталина с Булаевым сохранилась в интерпретации первого секретаря Крымского обкома Н.Соловьева. И хотя нарратив этот не может претендовать на роль первоисточника (Соловьев не был участником исторической встречи), не стоит, видимо, приуменьшать достоверность этого документа - запись Соловьева была отправлена ни больше ни меньше как к самому А. Поскребышеву - секретарю Сталина.
     Вот отрывок из этого документа: "Вчера, 12 сентября в 20 часов тов. СТАЛИН вызвал к себе тов. Булаева (секретарь Ялтинского ГК ВКП(б) и беседовал с ним 45 минут. Булаев, конечно, был на седьмом небе от этой беседы и рассказывает, что она проходила свободно, в очень непринужденной теплой обстановке. В беседе был поднят целый ряд принципиальных вопросов, через тов. Поскребышева А.Н. Булаеву дано поручение подготовить некоторые предложения по Ялте, которые выходят за пределы Ялты и касаются всего Крыма, так как одна Ялта с ними не справится. Мы должны для себя сделать ряд выводов.
     Тов. Булаев сообщил (правда, я должен сообщить, что говорю со слов Булаева и могут быть некоторые неточности), что беседа началась с истории Крыма, в частности, о татарах. Товарищ СТАЛИН говорил, что сейчас Крым заселен трудолюбивым русским населением, а о татарах заявил, что они бездельники, ничего не делали в Крыму, больше того, во время Отечественной войны нанесли большой вред. Сейчас в Крыму имеются все возможности, чтобы лучше работать. [...]
     Далее тов.СТАЛИН обратил внимание на то, что имеются факты, когда отдельные татары возвращаются в Крым и предупредил, что они засылаются Турцией, поэтому никак нельзя допустить такого положения. Татары должны быть немедленно выселены [...]"⁸⁵.
     Документально зафиксированные "замечания" руководству Крыма о недопустимости возврата крымскотатарских спецпоселенцев навеяли на крымскую партийную верхушку столь священный ужас, что уже на следующий день были приняты руководящие документы о "зачистке" Крыма, направленные министру внутренних дел С.Круглову⁸⁶.
     17 сентября 1948 года прошло оперативное совещание начальников городских и районных отделов милиции о борьбе с уголовной преступностью и усилению розыска бежавших из спецпоселений. С 5 по 15 октября командированные во все районы Крымской области работники Управления Министерства внутренних дел произвели подворные проверки населения и взяли на учет всех "вызывающих сомнение лиц из числа принадлежащих к национальностям, переселенным из Крыма в 1944 году"⁸⁷. Согласно докладной записке МВД Крымской области заместителю министра внутренних дел СССР В. Рясному:

     "Для проведения повсеместной проверки состояния паспортного режима и выявления бежавших спецпоселенцев в города и районы Крымской области были командированы 34 оперативных работника УМВД и областного Управления милиции.
     В работе по выявлению нарушителей паспортного режима и в первую очередь бежавших спецпоселенцев активно использовалась агентурно-осведомительная сеть органов МВД и милиции, а также подсобные силы милиции (бригадмил⁸⁸ и доверенные лица).
     Проверкой по состоянию на 20 октября т.г. на территории Крымской обл. установлено проживающими:
     а) спецпоселенцев, бежавших в мест поселения - 34 чел. [...], в т.ч.: татар - 1, греков - 7, болгар - 3, немцев - 21, русских - 2.
     Из числа выявленных беглецов: арестовано 10 чел., возвращено в места спецпоселений, в связи с невозможностью судить из-за преклонного возвраста и наличия малолетних детей - 18 чел. Остальные 6 чел., являются постельно-больными, будут выдворены на спецпоселение в ближайшее время [...]
     Наличие значительного числа лиц, незаконно проживавших в Крыму до проверки комиссией МВД СССР, явилось следствием плохой работы отделения спецпоселений УМВД и слабого паспортного режима в области.
     Розыск спецпоселенцев, бежавших из спецпоселения на территорию Крыма, проводится неудовлетворительно. В момент проверки ОСП УМВД обнаружено 352 розыскных требования поступивших в УМВД в июле-сентябре 1948 года, по которым никаких действий не проводилось.
     В горотделах и райотделениях МВД розыск бежавших спецпоселенцев сводится к проверке разыскиваемых по кустовым адресным бюро, после чего розыскные требования подшиваются в дела.
     Агентурно-осведомительная сеть на розыск бежавших спецпоселенцев и лиц, незаконно проживающих в Крыму не направлена. В Севастопольском горотделе, Первомайском, Раздольненском РО МВД 50% агентуры вообще не работает.
     Слабо привлекаются к работе по розыску спецпоселенцев участковые уполномоченные и подсобные силы милиции (бригадмил, доверенные лица) [...].
     За истекшие 3 квартала 1948 года по области было проверено 210.923 домовладения и 4.495 учреждений и предприятий, в результате выявлено 2.668 нарушителей паспортного режима, из них проживающих без паспортов - 378, с просроченными паспортами - 653, без прописки - 1026, в том числе 60 чел. без определенных занятий и местожительства и 11 чел. проживающих по чужим и поддельным паспортам⁸⁹.

     Итак, кампания по зачистке Крыма получила новый импульс и стала набирать обороты. Это был один из значительных, хотя и малоизвестных моментов истории послевоенных трансформаций Крыма - превращения его в заповедную, запретную зону, территорию для избранных.
     Приводим два ранее не публиковавшихся документа этого времени. Они весьма красноречиво отражают политику власти в этот период, да, впрочем, и в последующие десятилетия. Гипертрофированная агрессивность, отразившаяся не только в стилистике, но даже во внешних признаках документов, не оставляет сомнений относительно решительности намерений власти "закрыть" Крым от спецпереселенцев вообще и от крымскотатарских в особенности. Причем не только от беглых, но и от официально освобожденных (последних, впрочем, в 1948 году уже не было - ни одно из ходатайств крымскотатарских спецпереселенцев о возврате в Крым не было решено МВД положительно).

Несколько дней спустя после распространения данных инструкций - 26 ноября 1948 года - был принят известный Указ Президиума Верховного Совета СССР "Об уголовной ответственности за побеги из мест обязательного и постоянного поселения лиц, выселенных в отдаленные районы Советского Союза в период Отечественной войны", до предела осложнивший положение спецпереселенцев. Указ нашел свое отражение и в решениях Крымского обкома - что скорее естественно, чем неожиданно: факты возврата спецпереселенцев стали одним из самых существенных мотивов принятия Указа ПВС. Есть основания полагать, что не последнюю роль сыграли здесь, став одним из инициирующих моментов к принятию Указа, "крымские каникулы" Сталина в сентябре 1948 года, и его "исторические" (а иных товарищ Сталин не вел) беседы о последующей судьбе Крыма с руководителями области.
     Вот какое решение принял Крымский обком на основании Указа ПВС от 26.11.1948 г.:

     Последним серьезным политическим преобразованием Крыма послевоенного десятилетия стала передача его Украине в феврале 1954 года - "учитывая общность экономики, территориальную близость и тесные хозяйственные и культурные связи между Крымской областью и УССР"⁹³.
     Трудно сказать, таким ли уж "царским" (как это принять думать сегодня) был этот "подарок" одного славянского брата другому. Много позже зять первого лица государства Алексей Аджубей вспоминал свою поездку в Крым вместе с Н. Хрущевым в октябре 1953 года: "[...] Все еще дышало страшной войной. Пустовали поселки, татарские аулы [...]. Силюсь вспомнить, думал ли я тогда о татарском геноциде, и должен честно признаться - нет, не думал".
     Больше всего запомнились А.Аджубею толпы переселенцев, кричавших Н.Хрущеву: "Нас пригнали... Картошка здесь не растет, капуста вянет". По его убеждению, именно после той поездки по полуразрушенному Крыму, у Хрущева назрело решение о передаче Крыма Украине⁹⁴.Официальная же позиция была озвучена Председателем Президиума Верховного Совета СССР К. Ворошиловым: "Крым является стратегически важным районом и его передача Украине демонстрирует доверие России по отношению к своему украинскому партнеру"⁹⁵.
     Как стало понятно впоследствии, это обстоятельство существенно повлияло на последующую судьбу крымскотатарского народа.

ПРИМЕЧАНИЯ: