На главную страницу Другие произведения Содержание << Глава 1 Глава 3 >>

ГЛАВА 2
"А кто ж калмыкам посылки присылал? Крымским татарам?
Пройдите по могилам, спросите".
(Жизнь и быт спецпоселенцев)

     Безрадостным было прибытие основной массы крымскотатарских спецпереселенцев в Узбекистан в июне 1944 года.
     Непривычный климат, постоянная нехватка питания, а в большинстве случаев и крыши над головой привели к тому, что практически сразу же среди них разразилась эпидемия малярии и желудочно-кишечных заболеваний. Согласно спецсообщению заместителя наркома внутренних дел Узбекистана Меера заместителю наркома внутренних дел СССР В.Чернышову, в июле 1944 г. в Наманганской области болели до 40% спецпереселенцев, а в Пахтакорском районе Самаркандской области наблюдалось "поголовное заболевание малярией".
     С мая по ноябрь 1944 года от болезней и истощения в Узбекистане, по официальным данным, умерло 10.105 спецпереселенцев из Крыма, т.е. около 7 % от числа прибывших42.
     Те, кто пережил первые годы ссылки, отмечают, что они были самыми тяжелыми. Рассказы очевидцев этих событий на редкость однообразны и отличаются разве что частностями. Общего же очень много - постоянный мучительный голод, болезни (малярия, дизентерия, тиф), изнуряющий труд и умершие - в каждой семье.

     "...Зима 1945 года выдалась необычайно суровой... Узбеки сердились: это вы с собой привезли. А что на местных обижаться? Им внушали, что татары - нелюди, крадут детей, бог знает, чем питаются, у некоторых - хвосты [...]. В марте 1945 года я первым в семье заболел кровавой дизентерией. Ни лекарств, ни денег. Спасли врачи местной больницы [...]. 29 марта мама и младший братишка тяжело заболели. В доме ни крошки. Я побежал в свою артель к новому председателю Петру Спиридоновичу Лобанову. Стою, глотаю слезы и не знаю, как сказать. Просить взаймы? Ведь болел - не заработал. Но председатель все понял. Обнял за плечи: "Пойдем, сынок! Привел к себе домой, насыпал килограммов пять кукурузы. [...] Кукуруза спасла жизнь, но не всем. 2 апреля умерла мама, еще через два дня - младший братишка. На помощь звать было некого. Дизентерией татары болели и умирали семьями. Мы с братом сами выкопали среди камней могилу" (Эскендер Идрисов)43.

     "В 1942 году родилась у меня сестренка Халиде, отец ее не видел. Она умерла в Средней Азии в 1945 году, так же, как и две другие сестры Нефисе 1923 года рождения и Айслув 1928 года рождения..
     В 1945 году почти месяц мы жили без хлеба, муки, питались только фруктами - абрикосами и яблоками... Мама по селам меняла свои вещи - платки турецкие, платья, кое-что из посуды на молоко, сметану... Так прокормила нас в 1944-1946 годах. А в 1947 чуть не умерли с году - зимой фруктов нет. Выскочила какая-то трава, мы две недели питались той травой (по-моему, это была лебеда). Она одна лишь осталась полусъедобная, правда, говорили, что она тоже ядовитая. И вот за две недели эта трава до того осточертела, я думаю, если еще раз в рот ее возьму, то умру.
     А маленькому брату Оздемиру варили кашу, из мельницы ручной мама кое-как очищала около 100 грамм муки. Нашей мельницей пользовались люди, но в последние дни все меньше и меньше. И вот однажды мама выскребла последние полрюмочки муки и говорит: "Это уже последняя мука для малыша, теперь будем умирать с голоду, терпите и кушайте траву". И вдруг мама приносит муку гороховую и яичный порошок. Никаких подробностей не помню, как она их варила. Может, я уже была в состоянии прострации. Никому до меня нет дел, хочешь - живи, хочешь - умирай, никто не спрашивает о моем или чужом состоянии, и мало кто о чем говорит. Видно, ничего не запомнила, потому мне кажется, что я не слышала речей. Эти 2 недели были на грани голодной смерти... Я только помню события позже, мама говорила, если б не американцы, мы бы умерли с голоду. Оказывается, по Северному пути поставили гороховую муку и яичный порошок. Спасибо этим продуктам, что спасли меня от голодной смерти.
     Было очень жарко. Я переболела тремя видами малярии - двухдневной 2 раза, трехдневной - 1 раз и четырехдневной. Запомнила по истощающим ознобам. Дизентерией я болела несколько раз, помногу дней
" (Касиде Бекирова)44.

     Не лучше обстояли дела в других местах проживания спецпереселенцев - в частности, в российских областях - Горьковской, Ивановской, Костромской, Московской. Согласно письму заместителя начальника Управления НКВД Ивановской области, комиссара госбезопасности Малькова от 28 октября 1944 года, №8/159, начальнику ОСП СССР М.Кузнецову, отправленного адресату после проверки "материально-бытовых условий спецпереселенцев из Крыма, работающих на лесоучастке треста "Юрьевец" Наркомата целлюлозной и бумажной промышленности":

     "Общежития к зиме не подготовлены, находятся в антисанитарном состоянии, требуют ремонта, но к таковому трест "Юрьевецлес" до сих пор не приступил.
     У отдельных общежитий на участке Мокша крыши худые, во время дождя протекают. Большинство рам у общежитий без стекол, особенно на Красногорском и Сокольском участках.
     Печи не исправны - дымят, для приготовления пищи не приспособлены, а поэтому спецпереселенцы вынуждены готовить на улице. Топливо к общежитиям не подвезено.
     Размещение в общежитиях произведено по несколько семей в одной комнате.
     На Красногорском лесоучастке в комнате 12 кв. метров проживает 2 семьи - 9 человек, в другой комнате в 40 кв. метрах 6 семей - 27 человек. Аналогичное положение и в других общежитиях. Благодаря такой скученности и антисанитарному состоянию общежитий, среди спецпереселенцев выявлена завшивленность, особенно на участке Мокша. Дезкамер на участках нет, мыло не выдается.
     Теплая одежда трестом "Юрьевецлес" получена, но до сих пор лежит на складах Леспродторга, а спецпереселенцы вынуждены ходить на работу полураздетые. Работающим выдают водонепроницаемые чулки, лапти, онучное сукно и по 5 метров мануфактуры, но все это выкуплено из магазина на 30%, так как производительность труда низкая и средний заработок рабочих составляет 40-70 рублей в месяц.
     Дети, подлежащие обучению - до 80 человек - посещать школу не могут из-за отсутствия одежды и обуви.
     Работающие в лесу обеспечиваются 2-разовым питанием, а иждивенцы кроме хлеба по 300 грамм ничего не получают, а поэтому обед, получаемый работающими, делится на всю семью.
     Женщины, имеющие по 4-5 человек детей к работе не привлечены, ввиду того, что не с кем оставить детей, а деткомнаты на участках не организованы. Средств к существованию не имеют, а поэтому вынуждены променивать последние вещи на продукты.
     Политвоспитательная работа среди спецпереселенцев отсутствует, газетами не обеспечены [...]45.

     И даже спустя два года после выселения, в 1946 году, положение спецпереселенцев оставалось крайне тяжелым. Так, согласно письму НКВД Марийской ССР и СССР, по состоянию на 23 февраля 1946 г., "жилищные и бытовые условия спецпереселенцев крымских татар, работающих в Марийском бумкомбинате, неудовлетворительны. Значительная часть спецпереселенцев проживает в непригодных для жилья помещениях [...]. Теплой одеждой, обувью и другими промтоварами спецпереселенцы снабжаются крайне неудовлетворительно. Из-за отсутствия одежды и обуви 129 трудоспособных спецпереселенцев не выходит на работу. Детские сады и ясли в комбинате не организованы, в результате чего имеют место невыходы на работу трудоспособных женщин [...]46.
     Рабские условия труда, отсутствие элементарной медицинской помощи, разделенные семьи, запрет на перемещение за пределы административно-территориального образования, к которому был "приписан" каждый спецпереселенец, - на такую жизнь обрекли власти целые неугодные им народы.
     Дискриминационными были условия труда спецпереселенцев - тяжелый, фактически рабский труд, выбор места работы исключен, закрыт доступ к руководящим должностям. Устроиться на работу по специальности для спецпереселенца было весьма проблематично. Причина этого, согласно официальным документам, - "в числе неиспользуемых по специальности специалистов и квалифицированных рабочих имеются лица, которые до переселения из Крыма работали в органах связи и на железнодорожном транспорте, где их использовать согласно директивного указания НКВД СССР №1/1447 от 4 августа 1945 года запрещается "47.
     А вот один из случаев, сохранившихся в документации ОСП НКВД.
     В апреле 1945 года нарком пищевой промышленности Зотов ходатайствовал о переводе в совхоз винкомбината "Абрау-Дюрсо" Краснодарского края спецпереселенца Абдишева Бекира, работавшего в филиале НИИ виноградарства и виноделия "Магарач" Ташкентской области, члена КПСС, директора виноградарского совхоза "Судак" с 1932 по 1941 годы. В письме Зотов cообщает, что Абдишев - "хороший организатор, великолепно знающий виноградарство и виноделие", и сейчас используется не по специальности. Ответ заместителя начальника ОСП НКВД СССР П.Мальцева непреклонен - "перевод разрешить не можем"48. Понятно, что подобных примеров, оставшихся за рамками официальной документации, в реальной жизни было множество. Власть, и без того осуществлявшая беспредельный контроль за каждым шагом спецпереселенцев, стремилась исключить малейшую возможность ослабления своего влияния на поведение любого их них.
     Большая часть крымскотатарских спецпереселенцев трудилась в колхозах и совхозах, остальные - на промышленных предприятиях и стройках49.
     Что представляли собой спецпереселенческие колхозы, и каково было положение людей, работавших в них? На этот вопрос ответил Александр Солженицын в "Архипелаге ГУЛАГ": "Спорят некоторые теперь (и не вздорно): вообще колхоз легче ли лагеря? Ответим: а если колхоз соединить вместе? Вот это было положение спецпереселенца в колхозе. От колхоза то, что пайки нет, - только в посевную дают семисотку хлеба, и то из зерна полусгнившего... От лагеря то, что сажают в КПЗ: пожалуется бригадир на своего ссыльного бригадника в правление, а правление звонит в комендатуру, а комендатура сажает. А уж от кого заработки - концов не сведешь: за первый год работы в колхозе получила Мария Сумберг на трудодень по двадцать граммов зерна и по 15 сталинских копеек... За заработок целого года она купила себе... алюминиевый таз. Так на что ж они жили?! А - на посылки из Прибалтики. Ведь народ их сослали не весь.
     А кто ж калмыкам посылки присылал? Крымским татарам? Пройдите по могилам, спросите
"50.

     Смертность во всех местах проживания крымскотатарских спецпереселенцев была высокой - особенно в первые после выселения годы. По сведениям ОСП УзССР, "за 6 месяцев 1944, т.е. с момента прибытия в УзССР и до конца года, умерло 16.052 чел. (10,6%), а за 1945 - 13.183 (9,8%)"51. Таким образом, в первые полтора года ссылки в Узбекистане погибло почти 30.000 крымских татар, что составило примерно 20% от числа выселенных.
     Но если в Узбекистане смертность в 1946 году стала несколько спадать, то, например, в Таджикистане положение оставалось крайне тяжелым. Так, в донесении наркома здравоохранения СССР Г. Митерева секретарю ЦК ВКП (б) Г. Маленкову от 24 января 1946 г. говорилось, что среди спецпереселенцев, размещенных в Курган-Тюбинской области Таджикистана52, "наблюдается значительная смертность", причина чего - "систематическое голодание":

     "Спецпереселенцы размещены в маломощных колхозах, которые не могут обеспечить их продуктами питания, и основным средством существования их в настоящее время является государственное пособие, выражающееся в выдаче на одного человека в день 200 грамм пшеницы или ячменя.
     Для спецпереселенцев не созданы элементарные санитарно-гигиенические условия. Помещения не имеют пола, потолка, спецпереселенцы из-за отсутствия мыла в банях не моются, белье не меняют.
     Доводя до Вашего сведения о чрезвычайно неблагополучных санитарно-гигиенических условиях жизни спецпереселенцев, что может привести к вымиранию данного контингента, Народный Комиссариат Здравоохранения СССР просит Вас об оказании помощи в питании путем выделения из государственных фондов основных пищевых продуктов, как-то: муки, жиров, овощей, а также и мыла для санитарной обработки их"53.

     Вопрос о численности крымских татар - жертв депортации, умерших по пути следования и в местах спецпоселений, и сегодня остается дискуссионным. По сведениям народной переписи, которую провели активисты крымскотатарского движения в первой половине 1960-х гг. путем посемейного опроса, в местах ссылки погибло 46,2 % крымских татар54. Некоторые исследователи подвергают эту цифру сомнению, считая более надежной официальную статистику, зафиксированную преимущественно в справках о хозяйственно-трудовом устройстве спецпереселенцев и других документах ОСП НКВД СССР - здесь цифра умерших не превышает 20-25 %. Установить истину в этом вопросе весьма сложно из-за отсутствия достоверных статистических данных о численности крымских татар накануне войны (перепись населения 1939 года не учитывала отдельно крымских татар - в качестве единицы учета был принят этноним "татары"), о мобилизованных в Красную Армию и погибших во время войны крымских татарах.
     Возможно, пролить свет на раскрытие этой тайны смогут по-прежнему недоступные исследователям документы - карточки спецпереселенцев, хранившиеся в спецкомендатурах и служившие источником для итоговых документов ОСП НКВД. Как удалось выяснить в ходе данного исследования, крупный массив этих материалов находится в местах бывшего жительства основной массы крымскотатарских спецпоселенцев - в Узбекистане. Совершенно очевидно, что сегодня, спустя шестьдесят лет после депортации, эти материалы должны стать достоянием общественности и послужить одним из главных источников для создания "Книги памяти крымскотатарских спецпереселенцев".
     Еще одним источником к установлению численности жертв депортации могут стать исходные материалы к народной переписи, проведенной активистами крымскотатарского движения в середине 1960-х гг.
     К сожалению, мне не удалось разыскать комплекс этих материалов, однако довелось поработать с одним из таких документов, сохранившемся в архиве моего деда - Абдурамана Бариева, учителя и историка.
     Документ представляет собой поименный список жителей крымской деревни Аджименди (где Бариев жил до депортации) со сведениями о количестве умерших односельчан за период с 18 мая 1944 года по 18 мая 1947 года, т.е. в первые три года с момента депортации. Согласно этому документу (достоверность которого не вызывает сомнений), из 242 выселенных жителей деревни (из них - 111 человек взрослых и 131 - детей и подростков) в первые три года после депортации умерли 90 человек, что составило 37,2%.
     Разумеется, сведений по одной деревне недостаточно, чтобы говорить о потерях всего народа. Но несомненно, что анализ достаточно репрезентативной подборки таких материалов может дать весьма точные результаты. Особенно если учесть, что абсолютно достоверной не может считаться и статистика НКВД (в частности, те итоговые документы, которые направлялись местными ОСП НКВД в вышестоящие инстанции) - советская статистика (в том числе, разумеется, и статистика советских карательных органов), никогда не была синонимом точности и весьма часто выполняла сервильные по отношению к режиму функции.
     Однако каковы бы ни были цифры смертности первых последепортационных лет - 46,2% по самопереписи народа или 20-25 % по официальным данным, - даже если речь "только" о четверти погибшего этноса, можно говорить о целенаправленном уничтожении этноса и уверенно квалифицировать действия власти как геноцид.
     Термин "геноцид" получил закрепление в Международной конвенции "О предупреждении преступления геноцида и наказания за него", подписанной в Париже в 1948 года. Все страны, входящие в ООН, в том числе и СССР, утвердили ее. В соответствии с этим документом под геноцидом понимается: групповое убийство; причинение серьезных телесных или психических повреждений членам какой-то группы; сознательное ухудшение жизненных условий группе, которые влекут за собой ее полное или частичное фактическое уничтожение; предотвращение деторождения среди членов группы; насильственная передача детей из одной группы в другую. К преступлениям геноцида мировая юридическая практика относит любые действия, направленные не против отдельных людей, которые нарушили закон, а против какой-либо их общности в том случае, когда эти действия наносят серьезный ущерб людям этой группы в отношении здоровья, жизни и продолжения рода. И - что очень важно в данном случае - конвенция гласит, что эти действия власти одинаково преступны как применительно к мирному, так и к военному времени55.
     В нашем случае именно властью были осуществлены целенаправленные действия по отношению к целостной нации, приведшие к гибели значительной ее части. Такие действия советского режима безусловно должны квалифицироваться как преступление геноцида.
     Собственно, это понимали даже представители власти. В документации НКВД не раз встречаются резолюции энкавэдэшного начальства вроде той, что сохранилась рядом с цифрой смертности крымскотатарских спецпереселенцев за год с июля 1944 по июль 1945 - 22 355 человек, т.е. 15% населения - "о высокой смертности указано НКВД Узбекской ССР в заключении за №52/6540 от 19.09.45"56.
     Что же касается трактовок этих сюжетов у мыслящих людей, раньше других разобравшихся в природе сталинизма, то уже в 1950 году одна из первых появившихся на Западе статей о депортации крымских татар - публициста-эмигранта, бывшего советского врача Георгия Александрова - была названа "Истребление крымских татар". В ней автор дал вполне недвусмысленную оценку политике советского режима в отношении этого народа: "Коммуно-фашисты в СССР, осуществляя строительство своей чудовищной карикатуры на социализм, не останавливаются для достижения своих целей перед физическим уничтожением не только отдельных "классово-чуждых" групп населения, но и целых народов. Одним из наиболее ярких примеров этой политики, которая в международном праве после войны получила название "геноцид" (истребление народности), и за которую вождей наци судили и осудили на казнь в Нюрнберге, является систематическое и планомерное истребление крымских татар, произведенное советской властью"57.


ПРИМЕЧАНИЯ:

42. ГАРФ, ф.9479, оп.1с, д.187, л. 244. О жизни крымскотатарских спецпереселенцев в 1944-1945 г. подр.см. в: Бекирова Г. "Одеждой и обувью спецпереселенцы не обеспечены, производят впечатление оборванцев, а между тем многие из них на груди носят ордена и медали..." //Мiжнацiональна злагода: спiльне минуле - спiльне майбутнe (проблеми вшанування пам'ятi жертв трагедii етносiв Украiни). Киiв, 2002. С.102-139.
43. Идрисов Э. Мои университеты // Мелитопольские ведомости. 17.05. 1997. С.3.
44. Интервью с Касиде Бекировой (28.11. 2002 г.). Архив автора.
45. ГАРФ, ф.9479, оп.1с, д.156, л.78.
46. ГАРФ, ф.9479, оп.1с, д.262, л.77.
47. ГАРФ, ф. 9479, оп.1с, д.245, л.17.
48. ГАРФ. ф. 9479, оп.1с, д.210, л.17-18.
49. По состоянию на 1 октября 1945 г., в колхозах и совхозах Узбекистана трудились примерно 35000 крымских татар, а на стройках и в промышленности - около 25000 человек (ГАРФ, ф. 9479, оп.1с, д.245, л.14).
50. Солженицын А. Архипелаг ГУЛАГ. Том 3. Части V-VII. М. 1991. С.68.
51. ГАРФ, ф.9479, оп.1с, д.248, л.12.
52. Кроме крымских татар, здесь находились на спецпоселении немцы и литовцы.
53. ГАРФ, ф.9479, оп.1с, д. 265, л.18-19.
54. Согласно "Обращению крымскотатарского народа в ХХIII съезду КПСС" (март 1966 г.), было "переписано более 27 тысяч человек, что составляет более 10% крымскотатарского народа" // Ташкентский процесс. Суд над десятью представителями крымскотатарского народа (1 июля-5 августа 1969 г.). Сб. документов с илл. Амстердам, 1976. С.29.
55. Политология Краткий словарь.- Ростов н/Д: Феникс, 2001. С.43
56. ГАРФ, ф.9479, оп. 1, д.246, л.45.
57. Александров Г. Истребление крымских татар // Социалистический вестник. (Париж). Март 1950. С.50-51.


На главную страницу Другие произведения Содержание << Глава 1 Глава 3 >>