"Литература нашего народа для нас - золотой источник"

Из писем Басыра Гафарова к Абдураману Бариеву

     В последние годы стало в некотором смысле общим местом говорить о необходимости освоения архивов, связанных с историей и культурой крымских татар. Это несомненно как применительно к обследованию государственных и ведомственных архивохранилищ, так и частных архивов. Что касается последних, для меня очевидно, что архивный поиск должен проводиться не только в направлении изучения наследия "статусных" фигур крымскотатарской культуры и углублять наши знания о них, но и выявлять ранее не известные или забытые имена. Такой подход представляется наиболее правомерным вследствие того, что естественный ход развития крымcкотатарской культуры многие годы был нарушен, а большая часть ее творцов (те, кто выжил после массовых репрессий и чисток 1920-1930-х и войны 1941-1945 гг.) вынужденно находились в местах депортации и были низведены до уровня спецпоселенцев. Многие были лишены возможности заниматься своей профессией или тем, к чему имели подлинное призвание.
     Думается, основательное культурологическое исследование феномена этой выброшенной из естественных условий и прораставшей на чужбине цивилизации еще впереди. Цель же данной работы куда скромнее - представить одно из неизвестных имен крымскотатарской культуры. Очевидно, что тех, кто трудился на будущее национальной культуры, "в стол", было предостаточно; их вклад в ее сокровищницу нам еще предстоит понять и оценить.
     Многие даже не подозревают, сколько "открытий чудных готовит" порой знакомство с частными, семейными архивами. Несколько лет назад такое открытие состоялось и у меня, когда я вплотную занялась разбором архива собственного деда - Абдурамана Бариева, после смерти которого осталось обширное рукописное наследие материалов по крымскотатарской фольклористике, литературе, истории, а также переписка.

     Абдураман Бариев¹ родился в 1897 году в деревне Аджи-Менды Петровской волости Феодосийского уезда. В 1906-1908 гг. учился в начальной школе в соседней деревне Сыджеут, в 1909-1910 гг. - в медресе Джав-тобе, где изучал турецкий и арабский языки.
     В апреле 1912 года умер его отец Бари, и осенью того же года Абдураман отправился в Бахчисарай, где в 1912-1913 гг. учился в Зынджирлы медресе.
     После обучения, в 1915-1917 гг., преподавал в родной деревне Аджи-Менды.
     Как пишет А.Бариев в своих воспоминаниях, в 1917 году в симферопольской газете "Татар оджапче" (Татарский учитель) он вел рубрику, посвященную крымскотатарскому фольклору, где публиковались песни, пословицы, поговорки, стихи, скороговорки и другие образцы устного народного творчества².
     В 1917-1921 преподавал в медресе в Джав-тобе.В 1922 году вернулся в Аджи-Менды, в следующем году женился и до начала Великой Отечественной войны учительствовал в родной деревне.
     В Государственном архиве Крыма в фонде Наркомпроса за 1932-1933 гг.

сохранился список учителей Ленинского района, в котором завшколой Абдураман Бариев был назван в числе "классово-чуждых" - как "сын кулака и миллифирковец"³. Удивительно, но при такой нелестной характеристике дед не был репрессирован, хотя в 1937-1938 гг. были арестованы и погибли два брата его жены - тоже учителя (один из них, Сеит Мамбет, также фигурировал в упомянутом списке среди "классово-чуждых" - как "сын муллы").
     С августа 1941 г. А.Бариев - в Красной армии, после войны нашел свою семью уже в депортации - в поселке Южный Аламышик Андижанской области. В спецпоселении трудился плотником на пилораме, дежурным на водокачке. В 1957 г. вышел на пенсию.
     Как и все крымские татары, дед мечтал вернуться на родину, живо интересовался перспективами возвращения у тех, кого сегодня принято называть "активистами крымскотатарского движения", оказывал посильную помощь посланцам народа, снаряжаемым в Москву для переговоров с руководством страны по поводу решения крымскотатарского вопроса. Будучи к моменту становления движения в конце 1950-60-х гг. достаточно пожилым человеком, свое основное предназначение дед видел в том, чтобы зафиксировать крымскотатарский фольклор, важнейшие события истории. Учитель с четвертьвековым стажем, он не раз говорил дочери Къасиде: "Я не учитель, я историк".
     Сохранились записанные им варианты крымскотатарских дестанов "Чора Батыр" и "Эдыге", рукопись "Халкъ эдебияты (фолклор)" (ее составили крымскотатарские пословицы и поговорки), рукописи воспоминаний (с 1906 по 1934 гг. и с 1941 по 1943 гг. - "о военных годах"), генеалогическое древо рода, различные заметки по истории Крыма и многое другое. Писал дед в основном на крымскотатарском языке кириллицей и арабицей, реже - латиницей.
     К сожалению, архив Абдурамана Бариева раздроблен (бумаги разошлись между детьми и родственниками), и это не дает целостного представления о его работе и переписке. Тем не менее даже те материалы, что сохранились в нашем семейном архиве, заслуживают внимания.
     Значительный интерес представляет рукопись "Хатирелерим" (Мои воспоминания) - в которой Бариев описывает свою жизнь с 1906 по 1934 гг. Это жизнеописание с раннего детства до наступления зрелости является вместе с тем ценнейшим источником по истории Крыма и крымских татар. Бариев не только подробно описывает свою учебу в различных заведениях (в том числе в знаменитом Зынджирли медресе) и начало трудовой деятельности, но и подробно останавливается на событиях революции и гражданской войны в Крыму, рассказывает о голоде 1921-1922 гг., о периодах нэпа и коллективизации.
     В мемуарной литературе объектом обычно выступает автор. В этом смысле воспоминания Абдурамана Бариева не вполне типичны. Главное действующее лицо его мемуаров - время, которое проживает повествователь, основное в его воспоминаниях - фиксация исторических фактов и эпизодов современной ему эпохи.
     Воспоминания Бариева продиктованы не желанием непременно поведать миру о себе, а настоятельной необходимостью рассказать будущим поколениям то, что может знать о своем времени участник и очевидец событий. Такая завороженность течением Времени, сменой вех и эпох очень характерна для миросозерцания историка, летописца, хроникера. И эта особенность Бариева-автора воспринимать описываемую им жизнь как историческую реальность делает его мемуары интереснейшим источником для исследователя-историка.
     Большую ценность имеет рукопись в 2-х частях "Дженк йиллары хатирелери" - мемуары о войне⁴. Это подробное хроникальное повествование, в основу которого, по-видимому, были положены записи военных дневников (по свидетельству дочери Къасиде, "отец писал всегда").
     В первой части рукописи Бариев подробно, буквально по дням - с 23 июня 1941 по 15 мая 1942 гг.,- описывает начало и ход военных действий в Крыму, свою службу в 51-й армии Крымфронта, где он - по причине " хорошего почерка и грамотности" - стал писарем 476-го полка. Вторая часть рукопиcи - "Сырткъы Кафказда" - посвящена войне на Северном Кавказе, где Бариев оказался после отступления 51-й армии, плена и фильтрационного лагеря. События второй части происходят в июне 1942-январе 1943 гг.
     Описанная им война - это не война военачальников и полководцев, победоносная и героическая. Это война рядового - настоящая, неприукрашенная, в которой тягостные будни перемежаются короткими радостями, где предательство и героизм, жизнь и смерть ходят рядом.
     В семейном архиве сохранились не только работы А.Бариева по истории и фольклористике, но и переписка, в том числе с известными деятелями крымскотатарской культуры - писателем Шамилем Алядином, филологом Басыром Гафаровым, фольклористом Рефиком Музафаровым.
     Для нынешней публикации я выбрала два письма Басыра Гафарова к Абдураману Бариеву - 1957 и 1965 гг., всего в нашем семейном архиве их найдено семь.
     Восстановить историю взаимоотношений Б. Гафарова и А. Бариева сегодня можно лишь в самых общих чертах. Дед, который был всего на десять лет старше, был школьным учителем Гафарова. Затем связи прервались - Гафаров поступил в Тотайкойcкое образцовое училище, готовившее национальные кадры, потом - в Крымский пединститут, а Бариев остался преподавать в родной деревне, также заочно окончив пединститут. По-видимому, во время войны они не встречались, хотя оба были мобилизованы в 51-ю армию.
     После войны А.Бариев оказался в местах спецпоселений в Узбекистане, а Б. Гафаров - в Москве, где женился, поступил в аспирантуру Института востоковедения, и в 1956 году стал кандидатом филологических наук по теме "Система спряжения гагаузского языка"⁵. Оба занимались изучением крымскотатарского фольклора, и, очевидно, именно на этой почве их отношения возобновились - в 1956 или в 1957 годах.
     По-видимому, связь Гафарова и Бариева была фрагментарна и порой прерывалась на многие месяцы. Тем не менее переписка - не слишком интенсивная и касавшаяся преимущественно вопросов бытования крымскотатарского фольклора и языка - продолжалась вплоть до смерти А. Бариева в 1970 году.

     Публикуемые письма Басыра Гафарова к Абдураману Бариеву написаны кириллицей на крымскотатарском языке.
     Первое письмо Б.Гафарова датировано 27 сентября 1957г., это ответ на письмо А. Бариева, которое, к сожалению не найдено. Ответ Басыра Гафарова отличает трогательная и ностальгическая интонация - оно написано после 40-летней разлуки.
     Почтительность, с которой Гафаров обращается к адресату, на первый взгляд может показаться удивительной: к этому времени Б. Гафаров был уже столичным ученым, кандидатом филологических наук, А.Бариев же - пенсионером, только что освободившимся из спецпоселения. Тем не менее во всех письмах обращение Гафарова к Бариеву неизменно - "учитель Абдураман" ("Абдураман оджам"). Себя же он называет преимущественно - "Ваш ученик Басыр". Думается, дело здесь не только в традиционном для крымских татар уважительном отношении младшего к старшему и в непременном почтении к первому учителю. Если посмотреть остальные письма Гафарова к Бариеву, бросается в глаза, что их содержание в основном касается выяснения трудных вопросов крымскотатарского языка и литературы, уточнения семантики различных слов, а также книг, над которыми работал Бариев (в частности, касающихся крымскотатарского фольклора). В то же время бытовые, семейные дела, обсуждение которых столь характерно для личной переписки, ничтожно мало.
     Хотя  тексты  писем  Бариева  к  Б. Гафарову  нам не  известны,  можно

уверенно говорить, что это была переписка единомышленников-профессионалов. Очевидно, что для Гафарова Бариев был по-прежнему Учитель. Поэтому отнюдь не случайностью выглядит статья Б. Гафарова, опубликованная в газете "Ленин байрагъы" в октябре 1969 года.
     Б.Гафаров пишет о Бариеве: "Всю свою трудовую жизнь проживший среди народа, т.е. в самой ее гуще, учитель, педагог в свободное от работы время посвятил изучению и собиранию устного народного творчества. [...] Жаль, что собранные им материалы за период до 1942 г. утеряны, вернее, остались навсегда в той деревне, откуда он в 1942 г.⁶ был мобилизован ". (Действительно, по свидетельству дочери Къасиде, библиотека отца и его бумаги остались в доме в Крыму. Перед приходом немцев они были зарыты в яму во дворе дома. Когда же вернулись "свои" - в лице солдат НКВД в ночь с 17 на 18 мая, - жене Бариева Зейнеб было не до книг и не до мужниных рукописей: на руках у нее остались восемь детей (из них трое малолетних), а впереди была дорога в неизвестность.)
     Статья Б.Гафарова заканчивается словами: "Когда я собрался нанести названия деревень и сел Крыма в топонимическую карту, я обратился за помощью к учителю Абдураману. И страшно был удивлен и восхищен его образованностью и грамотностью. Понятно, что люди, занимающиеся собиранием народного творчества, не простые, а очень грамотные, и все же меня восхищают его знания в области фольклора и языка. В настоящее время Абдураман Бари занимается обобщением и конкретизацией собранных материалов и составлением словаря на родном языке с богатейшим материалом"⁷.
     К сожалению, воплотить в жизнь свои планы старому учителю Абдураману не довелось. Спустя полгода, 13 мая 1970 года, в возрасте 73 лет, он скончался в своем доме в Южном Аламышике...

     Публикуемые письма Басыра Гафарова интересны еще и тем, что отчасти восполняют источниковую лакуну в изучении истории крымскотатарского движения конца 1950-начала 1960-х гг. - эпистолярий личного происхождения этого периода практически не известен и не опубликован.
     Первое письмо Гафарова относится ко второй половине 1957 года. Это было время подъема крымскотатарского движения, выразившегося в массовой петиционной кампании.
     Басыр Гафаров был одним из первых обратившихся в высшие органы власти о положении крымских татар и о бедственном состоянии крымскотатарской культуры. Его подписи, в частности, имеются в коллективных письмах второй половины 1950-х на имя первого секретаря ЦК КПСС Н.Хрущева, секретаря ЦК КПСС Д. Шепилова и в Обращении крымскотатарских военнослужащих⁸.
     Итогом всплеска движения 1956-1957 гг. стали не только преследования первых обращенцев властями, но и принятие некоторых мер по развитию национальной культуры (в Узбекистане была открыта газета на крымскотатарском языке "Ленин байрагъы" (Ленинское знамя)). Возможно, именно с этими решениями были связаны надежды Гафарова на создание крымскотатарского словаря. К сожалению, содержание писем Бариева к Гафарову не известно, так что трудно сказать, словарь какого типа и структуры он предлагал составить. Достоверно известно лишь, что в словаре предполагалось разместить этимологический раздел.
     Второе из публикуемых писем Гафарова - 1965 года. В нем уже не чувствуется воодушевления, столь характерного для письма 1957 года. Напротив, звучит определенное разочарование по поводу неуспеха движения, которое знаток народной мудрости Гафаров объясняет в присущем ему духе - "наше дело старая лохань, старый таз" (подобная метафоричность, впрочем, может иметь и иное объяснение - автор писем, конечно, не мог не держать в голове, что его послания могли цензурироваться)⁹.
     Письма Гафарова хорошо иллюстрируют распространенную позицию представителей, условно говоря, интеллигентского крыла движения - необходимость сохранения национального языка и фольклора (в условиях ссылки и официального запрета на их развитие) за счет усилий и инициативы самого народа. Просветительская компонента в крымскотатарском движении всегда была чрезвычайно сильна и устойчива, поддерживали ее в основном представители старшего поколения, которые в официальном советском дискурсе были поименованы как "автономисты" и "националисты".
     Как следует из второго письма Б.Гафарова, на момент его написания у автора, по-видимому, еще существовала надежда, что путем народных обращений можно убедить, просветить собственную власть.
     Сегодня, когда хорошо известно, насколько упорным и трудным было возвращение крымских татар в Крым и как всячески сопротивлялась этому власть, такой взгляд может показаться идеалистическим и даже наивным. Зато как никогда актуально звучат мысли Б.Гафарова 40-летней давности о необходимости общими усилиями возродить, а в нынешних условиях уже правильнее сказать - спасти национальный язык и крымскотатарский фольклор.

     Письма публикуются по машинописным подлинникам, сохранившимся в семейном архиве Бекировых. Выделения большими буквами воспроизводятся, как в оригинале.

Перевод с крымскотатарского языка Къасиде БЕКИРОВОЙ (БАРИЕВОЙ) и Гульнары БЕКИРОВОЙ.
Предисловие и примечания Гульнары БЕКИРОВОЙ.

Примечания

¹ Свои работы Абдураман Бариев подписывал - "Бари" или "Аджимендили".
² Основные биографические сведения об А.Бариеве взяты из его автобиографической рукописи "Хатирелерим".
³ ГААРК, ф. Р-20, оп.3, д.113, л.42.
⁴ Рукопись написана на крымскотатарском языке кириллицей, общий объем - около 340 стр.
⁵ Эти сведения почерпнуты из биографической справки о Басыре Гафарове, подготовленной исследовательской группой фонда "Крымскотатарская инициатива" в рамках работы над проектом "Словарь диссидентов стран Центральной и Восточной Европы" (проект "Карта" (Польша)-НИПЦ "Мемориал" (Москва).
⁶ Б.Гафаров ошибается. Бариев был мобилизован в Красную армию в августе 1941 года.
⁷ Басыр Гъфар. Фольклор джыларымыздан бири акъкъында. // Ленин байрагъы. Октябрь 18, 1969 сен.
⁸ Письмо представителей крымскотатарской интеллигенции на имя Д.Шепилова (зарегистрировано в Приемной ЦК КПСС в марте 1957 г.), подписанное писателями Ю.Болатом и К.Решидовым, филологом Б.Гафаровым, журналистом А.Озенбашлы, руководителями партизанского движения в Крыму в период войны М.Селимовым, Р.Мустафаевым, Б.Османовым, И.Хайруллаевым, хранится в Российском государственном архиве новейшей истории (ф.5, оп.31, д.56, л.149-150); коллективное письмо на имя Н.Хрущева с просьбой о встрече (июль 1957, среди подписантов фигурирует и Басыр Гафаров) - там же (ф.5, оп.31, д.56, л.160-161). Обращение крымскотатарских военнослужащих опубликовано в приложении к моей статье "Стереотипы советского времени и их ретрансляция в постсоветском информационном пространстве" (Кримськи студii.2002. №3-4. С.44-66; см. также на сайте "Крым и крымские татары" и на сайте Центра информации и документации крымских татар )
⁹ Крымскотатарская поговорка, смысл которой в данном контексте означает - "в нашем деле нет никаких перемен".
¹⁰ Джавтобе (Джав-тебе) - населенный пункт в Петровской волости Феодосийского уезда (после 1948 года и до настоящего времени - село Вулкановка).
¹¹ По-видимому, передача упомянутых материалов в Библиотеку им. Ленина не состоялась. Во всяком случае, в каталогах РГБ эти материалы мне обнаружить не удалось.