Мустафа Джемилев. Крымские татары в Москве. Лето 1987 года.

Демонстрация перед зданием ТАСС

     С вечера 29-го июля многие московские квартиры, где остановились делегаты крымских татар, начались подвергаться визитам работников милиции, прокуратуры и КГБ. Приходили они под предлогом проверки соблюдения правил паспортного режима. Одновременно они убеждали крымских татар разъехаться из Москвы, угрожали последствиями, если они завтра выйдут на демонстрацию. У некоторых домов были установлены круглосуточные посты милиционеров и лиц в штатском. Усилилась персональная слежка за каждым крымским татарином по всему городу.
     Утром 30 июля многие квартиры были блокированы работниками органов. В этот день в газете "Известия" была опубликована статья за подписью В. Пономарева под заголовком "Волны без пены не бывает. По поводу пребывания в Москве группы крымских татар", которая на следующий день была перепечатана многими газетами в Узбекистане и других местах, где проживают крымские татары. В статье подвергались резким нападкам, участвовавшие на приеме у А. Громыко представители Фуат Аблямитов, Решат Джемилев, Нариман Кадыров и Эскендер Фазылов. В подстрекательстве крымских татар на неправомерные действия обвинялись также московские правозащитники С.Григорьянц и В.Сендеров, а одним из главных руководителей и "манипулятором" действий крымскотатарских "экстремистов" был назван Мустафа Джемилев, которого вообще не было в Москве летом 1987 года. В противовес им в статье, как истинные выразители мнения крымскотатарского народа, были представлены привезенные в Москву органами на прием к П.Демичеву 26 июня Р. Годженов, Р. Кадыев и другие, а также журналист Тимур Дагджи, который известен в народе тем, что в брежневские годы публиковал в западных коммунистических изданиях свои "интервью" с осуждением участников Национального движения и утверждениями, что крымские татары вовсе не желают возвращаться в Крым, так как они укоренились и прекрасно живут в Узбекистане. Заканчивалась статья В.Пономарева призывами от имени трудящихся к правоохранительным органам "призвать экстремистов к порядку, обуздать подстрекателей" и т.п.
     С утра явились за "проверкой паспортного режима" и в квартиры московских правозащитников, которые поддерживали все эти дни тесную связь с крымскими татарами и оказывали им большую помощь. В частности, несколько милиционеров и штатских посетили квартиры Ларисы Богораз, Сергея Григорьянца, Валерия Сендерова, Алексея Смирнова-Костерина. На квартире Л. Богораз они забрали находившихся там троих делегатов крымских татар и увезли в отделение милиции. А. Смирнова-Костерина с раннего утра забрали в милицию и продержали несколько часов. Александр Подрабинек, проживающий в г.Киржач - недалеко от Москвы, был вызван повесткой в военкомат для мобилизации на "военные сборы", но он отказался принимать повестку и являться в военкомат, мотивировав тем, что в данном случае армия используется органами для изоляции его от правозащитной деятельности и делегатов крымских татар.
     Квартира, где проживали многие члены вновь избранной инициативной группы - Бекир Умеров, Абдурешит Джеппаров, Эльвира Байрам-Али, Сабрие Сеутова, Сафинар Джемилева, Наджие Филимонова, Галина Рыжкова и несколько других делегатов, всего около 20-ти человек, была блокирована с раннего утра. Сперва в квартиру вошли прокурор Ю.И.Сидоров с двумя милиционерами якобы для проверки паспортного режима, и предложил делегатам ехать в Измайловский парк. Делегаты отказались, сказав, что у них на сегодня иные планы. Через некоторое время делегаты, пытавшиеся выйти из дома, были остановлены у подъезда большой группой милиционеров, примерно из 50-ти человек. Они сказали, что им известно о намерении делегатов устроить демонстрацию возле ТАСС и поэтому никого из дома выпускать не будут. Вновь предложили свой транспорт для доставки в Измайловский парк, но делегаты отказались и вернулись в квартиру. Созвонившись с товарищами, расквартированными в других районах города, выяснили, что подобное происходит повсеместно. Тогда делегаты решили устроить демонстрацию прямо в заблокированной квартире. Они заперли изнутри двери квартиры и выставили с балкона 5-го этажа дома транспаранты с лозунгами "Позор ТАССу!", "Восстановить Крымскую АССР!" и др. Внизу собралась большая толпа людей. Некоторые выражали свое одобрение, 2-3 женщины пожилого возраста выкрикивали оскорбления и угрозы: "Предатели!", "Черномазые!", "Спекулянты!", "Вас танками давить надо, а не в Крым пускать!" и т.п. Милиционеры стали тарабанить в дверь, но никто им не открывал. Через некоторое время к дому подъехала и развернулась пожарная машина с выдвижной лестницей. Поняв, что милиционеры полезут в окно, делегаты убрали транспаранты, отомкнули дверь и сели на пол.
     Ворвавшиеся милиционеры стали хватать делегатов и, преодолевая сопротивление, выволакивать на улицу. Из рассказа Сабрие Сеутовой: "29 июля я легла спать очень поздно, поэтому утром товарищи меня не разбудили. Проснулась я от шума, криков и грохота. Накинув куртку и в тапочках я вышла в длинный коридор и удивилась большому числу милиционеров. Часть из них в два ряда блокировала дверь комнаты, откуда слышались крики и звон разбитого стекла.. Я спросила находящегося среди милиционеров человека в штатском: "Что здесь происходит? Пустите меня туда.." Указывая рукой в сторону лифта, он сказал: "Пройдите, пожалуйста, туда. Я вам все объясню. Не волнуйтесь, все будет хорошо". Я сказала, что одену сейчас туфли и выйду, но штатский сказал: "Не надо, вы же сейчас вернетесь обратно". У лифта человек в штатском, к которому присоединились еще два милиционера, сказал: "Сейчас спустимся вниз и все объясню". Я стала возражать: "Зачем вниз? Я же совсем раздетая" Но меня втолкнули в дверь лифта, за мной вошли милиционеры и меня начали бить. У меня помутилось в голове, я перестала что-либо понимать.
     Уже на улице втащили в стоящий у подъезда автобус красного цвета, в котором сидело несколько других милиционеров. Через некоторое время в автобус втолкнули Сафинар Джемилеву и Зоре Аметову. Я спросила у них, в чем дело, но не успели они ответить, как по приказу того же штатского меня снова выволокли из автобуса. Вокруг было много людей, которые что-то кричали, шумели. Меня вернули в квартиру, где все уже было перевернуто вверх дном, дали возможность одеть туфли и снова вывели во двор и посадили в другую машину, кажется, микроавтобус, где находились Бекир Умеров, Эльвира Байрам-Али, Наджие Филимонова, Мурат Военный и еще кто-то из наших. Мест свободных не было. Машина тронулась.
     Бекир обхватил меня, чтобы не дать упасть и посадил на свое место. Я закричала от боли. Скинули с меня куртку и увидели, что все мое тело в кровоподтеках. Я рассказала им о том, что произошло со мной. Нас привезли в 147-е отделение милиции Люблинского района. Через несколько минут привезли и других членов инициативной группы. С нами была и женщина-москвичка, по национальности, кажется, цыганка, которая жила по соседству с нами (ул. Краснодонская 39, кв. 70) по имени Людмила Нурметова. Она приехала в милицию добровольно, чтобы выразить свой протест против безобразия над нами. Нурметова что-то кричала, доказывала, требовала отпустить крымских татар, но никто ее не слушал. Всех нас посадили в одну камеру предварительного заключения, только Бекира вывели в другую камеру. Мы требовали, чтобы Бекира вернули к нам, но больше мы его не увидели. Через некоторое время стали вызывать к следователю. Я потребовала медицинского освидетельствования. Следователь, который отказался назвать свою фамилию, сказал: "Медэкспертизу будете требовать, когда выйдите отсюда, сейчас такую возможность предоставить не можем".
     Он спросил меня, как все происходило, и почему доставили в милицию. Я рассказала, что-то он записал себе, но что именно, я не знаю. Затем поочередно водили на второй этаж, где сидел другой человек в штатском. Он тоже попросил рассказать все по порядку. Выслушав меня, он рассмеялся и сказал: "А вот и не так! Мы вот что имеем" и зачитал "рапорт", где говорилось, что я будто бы сопротивлялась, не подчинялась законным требованиям милиции, кричала, била стекла и т.п. Я сказала, что все это клевета и вновь потребовала медэкспертизу. Человек в штатском снова рассмеялся и нараспев сказал: "Попали к нам - что хотим, то и делаем. Здесь мы хозяева. Ну что, видите, что хотим, то и делаем". Потом ввели в комнату, где сидело много людей в штатском и в милицейской форме. Они спросили, где находятся мои вещи и покину ли я Москву добровольно, если меня выпустят. Я ответила, что у меня еще не истек трудовой отпуск, а свой отпуск я имею право проводить там, где хочу. Кто-то из штатских крикнул: "Что вы ее слушаете, кончайте с ней. Это же та самая". Дальше я не расслышала. От них меня повели в другую комнату, где сидел человек, назвавшийся народным судьей М. С. Кутергиным. Он зачитал постановление, где говорилось, что я подвергаюсь штрафу за то, что оказывала сопротивление работникам милиции, била стекла и т.п. по зачитанному ранее "рапорту".
     На мои возражения и требования экспертизы судья сказал со смехом: "Девушка, вместо того, чтобы благодарить меня за то, что вас не мучил, не вызывал в нарсуд, а сам приехал, вы еще какую-то экспертизу требуете. Ай-ай-ай! Ну зачем же вы так, а? Я же на работе, а приехал ради вас всех сюда, чтобы здесь судить. Благодарить меня надо, благодарить". И снова расхохотался.
     Продержали нас в милиции до позднего вечера. Потом меня, С. Джемилеву, Н. Филимонову и Э. Байрам-Али повезли на квартиру, разрешили взять свои вещи и повезли в аэропорт. В самолете возле каждого из нас сели работники милиции и КГБ, которые в Ташкенте передали нас в руки узбекистанских органов."
     В квартиру, где находились член инициативной группы Али Хамзин и еще четверо других делегатов, работники органов пришли в 7 часов утра. Четверо из них были в штатском, а один - в форме майора милиции, который представился участковым инспектором. После проверки документов один из штатских, назвавшийся работником прокуратуры, сказал делегатам, что они не должны выходить из дома до 17 часов. На вопрос, по какому праву, работник прокуратуры отвечал, что таково распоряжение сверху. Из окна квартиры можно было видеть, что дом оцеплен милиционерами, которых насчитали более 20-ти. Несмотря на начавшийся проливной дождь, они "героически" продолжали занимать свои посты, под окнами и возле дверей дома.
     В 11 часов 30 минут делегатам предложили поехать в милицейской машине в Измайловский парк, где якобы уже собрались все делегаты крымских татар и предстоит встреча с ответственными партийными работниками. Делегаты отказались ехать с ними. Часа через два участковый сказал, что хозяин квартиры находится сейчас в отделении милиции и от поведения делегатов зависит, составят против него акт за какое-то нарушение или нет. Стал стыдить делегатов, что они своим непослушанием "подводят" оказавшего им гостеприимство хозяина квартиры. Посоветовавшись, делегаты согласились ехать на встречу с партийными работниками, но были доставлены в 52-е отделение милиции Пролетарского района. Здесь их закрыли в камеры, а затем доставили в райнарсуд и стали судить за "нарушение общественного порядка".
     Для обвинения Али Хамзина, например, был представлен милиционерами "рапорт", где говорилось, что он был задержан на улице: Хамзину предложили якобы предъявить документы, но он отказался подчиниться, стал сквернословить, пытался убежать и сильно толкнул при этом майора милиции. Подписавшие этот "рапорт" майор и другой милиционер невозмутимо "свидетельствовали" об этом и перед судьей. После процедуры "суда" он был доставлен в аэропорт для препровождения в Узбекистан.
     Жилище Фуата Аблямитова и Эскендера Фазылова было блокировано милицией с вечера 29 июля. К ним неоднократно приезжали работники МВД и прокуратуры разных рангов, включая заместителя Генерального прокурора СССР Баулина, которые уговаривали не устраивать больше демонстраций и покинуть Москву. Утром 30-го июля их отказались выпускать из дома и просили поехать с милиционерами в Измайловский парк. Уговоры не подействовали и их доставили в парк принудительно. Вылавливали делегатов крымских татар и по всему городу, особенно возле станций метро. Большинство задержанных свозили в Измайловский парк, некоторых увозили в различные отделения милиции, где выносили официальные предостережения, постановления о выдворении из Москвы, а доставленные туда же судьи приговаривали к штрафам от 30 до 50-ти рублей. Тем не менее, на Пушкинскую площадь, расположенную неподалеку от здания ТАСС, пробились около двухсот делегатов, которые сразу же были окружены милиционерами и дружинниками. Другая группа делегатов примерно из 50-ти человек была окружена на другом конце площади. Милиционеры требовали, чтобы крымские татары сели в подогнанные ими автобусы и отправились в Измайловский парк. Некоторые офицеры говорили, что будто бы таково распоряжение инициативной группы.
     Несколько делегатов, в их числе Османов Лютфи, были задержаны и вывезены в тюремной машине в Измайловский парк сразу же после их появления на площади Пушкина. Делегаты из группы, где было около 200 человек, развернули транспаранты, взялись за руки и, скандируя: "Позор ТАССу!", направились в сторону телеграфного агентства. Милиционеры и дружинники набросились на демонстрантов, стали избивать их и заталкивать в подогнанные тюремные машины. Упавших тащили за ноги, за волосы. Однако далеко не все дружинники проявляли такое рвение. Некоторые из них, оказавшиеся студентами вузов, при виде чинимых жестокостей над крымскими татарами сорвали свои нарукавные повязки и покинули площадь.
     Из письма очевидца событий Шевченко Александра, проживающего в Москве (107072, г. Москва, ул. Озерная 19, кор. 1, кв. 65, т. 2681046):

30 июля крымские татары собрались у памятника Пушкина с тем, чтобы организованно направиться к ТАСС. Вновь привезли на 4-х автобусах дружинников, а на сквере стояли пять тюремных фургонов. Перед зданием ТАСС стояли два студента. Они подошли к сотруднику МВД в звании майора и спросили что там за собрание. Майор ответил: "Это крымские татары". А можно к ним подойти поговорить?" - спросили ребята. "А кто вы такие?" - ответил майор. "Мы студенты литературного института", - ответили те. "Читайте газеты", - сказал им майор, на что студенты ответили: "Мы советскую прессу не читаем". Тогда, побагровев, майор им грубо сказал: "Чтобы через минуты вы были отсюда на 50 метров!" Началось избиение крымских татар. Одну женщину, сорвав с нее платье и нижнее белье, бросили нагую в фургон. Среди представителей крымских татар находился парнишка, который служил в Афганистане. На его груди была медаль, а рукав один был пуст. Когда дружинники подошли к нему и хотели затолкнуть в фургон, он сказал: "Ребята, что вы делаете, я же был в Афганистане, потерял руку, награжден". На это один из них ответил: "Сейчас и другую руку оторвем!"      Всех представителей крымских татар погрузили в фургоны и увезли, одних на вокзал, а других в Измайловский парк.

     В парке делегаты были окружены тремя рядами солдат и милиционеров, за ними между деревьями, образуя четвертое кольцо окружения, расположились милиционеры с овчарками на поводу. Всеми этими силами руководили четверо генералов - трое милицейских, четвертый - войск МВД. Отдельной группой возле своих черных лимузинов, промокшие, как и все под проливным дождем, стояли важные персоны в штатском. Делегатам зачитали постановление Моссовета о предоставлении дополнительных полномочий милиции для наведения общественного порядка в городе, нарушенного якобы действиями крымскотатарских экстремистов. Сказали также, что некоторые из делегатов за нарушение общественного порядка будут выдворены из Москвы. На вопросы делегатов о судьбе членов инициативной группы власти сперва ответили, что они заперлись в своих квартирах, а затем сообщили, что они вывезены по месту их жительства.
     Примерно к 14 часам в парк доставили Э. Фазылова и Ф. Аблямитова. Они выразили протест милицейскому начальству по поводу того, что ни в чем неповинных людей охраняют как уголовных преступников и что люди продрогли и проголодались. Генерал-майор МВД подошел к группе штатских, поговорил с ними о чем-то и вскоре последовала команда солдатам "Строиться!", а затем "По машинам!" Через минут десять, все грузовики с солдатами уехали, а потом исчезли и милиционеры с овчарками. Генерал-майор Мыриков сказал, что сейчас подъедут автолавки с продуктами, чтобы накормить людей. Действительно, минут через 20 подъехали два автофургона с бутербродами из свинины. Делегаты, конечно, отказались от такой пищи.
     Дождь перестал примерно к 15 часам. Делегаты направились на поляну в парке, где они в предыдущие дни проводили свои собрания и митинги. Схваченные на Пушкинской площади делегаты рассказали о том, как проходила демонстрация. В 18 часов делегаты решили разъехаться по своим квартирам, договорившись встретиться завтра вновь на этом же месте.
     Через три часа на квартиру к Ф. Аблямитову и Фазылову Э. снова явились работники органов и принудительно доставили их в аэропорт для отправки в Узбекистан. В вечерней общесоюзной телевизионной программе "Время" было передано новое сообщение ТАСС по поводу пребывания в Москве делегатов крымских татар, которое на следующий день было опубликовано в центральных газетах страны под заголовком "В интересах наведения общественного порядка".
     В сообщении говорилось, что Мосгорсовет, идя навстречу пожеланиям, выраженным в "многочисленных письмах трудящихся", принял решение о предоставлении дополнительных полномочий правоохранительным органам для наведения общественного порядка в столице, нарушенного "экстремистами из числа крымских татар". Крымские татары в этой статье обвинялись также в том, что направили обращение к правительствам зарубежных стран, "устанавливали связи с посольствами некоторых капиталистических стран", в частности, с первым секретарем посольства США Шоном Бирнсом встречались в "укромном месте" Бекир Умеров, Фуат Аблямитов, Сабрие Сеутова и другие. Во второй части этого же сообщения ТАСС говорилось, что 30 июля в МИД СССР было сделано "устное представление" советнику-посланнику США в Москве по поводу того, что некоторые сотрудники посольства "установили связь с наиболее экстремистски настроенными представителями крымских татар" и "предпринимают попытки инспирировать националистические проявления, подтолкнуть некоторых находящихся в Москве крымских татар к антиобщественным выступлениям". При передаче этого сообщения по телевидению была показана заснятая скрытой камерой фотография "тайной встречи" представителей крымских татар с Шоном Бирнсом. Диктор телевидения, указывая на обведенные снимки людей на фотографии, называл Фуата Аблямитова, Сабрие Сеутову и Бекира Умерова.
     Однако сами представители крымских татар называют это сообщение и телепередачу очередной фальшивкой ТАСС, направленной на разжигание недоверия и подозрительности к крымским татарам, потому что в действительности никаких тайных встреч с дипломатами в Москве у них не было. Представители крымских татар многократно встречались и беседовали со многими зарубежными гражданами, в том числе корреспондентами газет, радио и телевидения, с дипломатами и туристами, со всеми, кто интересовался проблемой крымских татар. Встречи эти были открытыми и в присутствии многих других граждан, в том числе и работников органов. Но даже если некоторые беседы с ними проходили без присутствия сыщиков КГБ, то и в этом случае в их действиях не усматривается какого-либо нарушения закона, так как право на получение и распространение информации независимо от государственных границ признается статьей 19 подписанных и ратифицированных Советским государством Международных пактов о гражданских и политических правах человека.
     Совершенно абсурдными и нелепыми являются и попытки ТАСС представить демонстрации крымских татар в Москве как "инспирированные" зарубежными дипломатами, ибо для того, чтобы пользоваться своим конституционным правом на демонстрации вовсе не требуется "инспирирований" и подсказок со стороны. И если придерживаться логике ТАСС и МИД СССР, то чем же они тогда могут объяснить многотысячные митинги и демонстрации протеста крымских татар в отдаленных провинциях Узбекистана и Краснодарского края, куда, возможно, еще никогда не ступала нога ни одного иностранца и, тем более, американского дипломата? Попытки свалить все проблемы страны и следствия своей твердолобой политики на "происки капиталистов", "вредителей", "подстрекателей" и "зарубежные голоса" - это ничто иное, как слепое следование стереотипам, выработанным в период сталинизма и "застоя".
     Решительно отвергло выдвигаемые МВД СССР обвинения и посольство США в Москве. По сообщению агентства Ассошейтед-Пресс, представитель посольства Ярослав Вёрнер назвал эти обвинения абсурдными и указал, что в соответствии с существующими правилами о правах и обязанностях дипломатов, сотрудники посольства США в Москве имеют такое же право встречаться с советскими гражданами, какими пользуются советские дипломаты в Вашингтоне, которые довольно часто встречаются с американскими гражданами. Об этом же говорил на следующий день посол США в Москве Джек Мэтлок на состоявшейся в посольстве пресс-конференции по поводу "устного представления" МИД СССР. Он указал, что встречи сотрудников американского посольства с представителями крымских татар не были тайными. Кроме того, было отмечено, что крымские татары, упомянутые советской стороной как "наиболее экстремистски настроенные", несколько дней тому назад были как представители крымскотатарского народа приняты для ведения переговоров самим президентом страны Андреем Громыко. Представитель госдепартамента США Рэднон в свою очередь заявил, что установление и поддержание контактов с широкими слоями населения страны аккредитации было и будет одной из важнейших задач американских дипломатов.
     Позднее стало известно, что одновременно с демонстрацией крымских татар перед зданием ТАСС в четверг 30 июля в Анкаре состоялось выступление и крымских татар, проживающих в Турции. На пресс-конференции для турецких и иностранных журналистов один из лидеров проживающих в Турции крымских татар - адвокат Мюстеджип Улькюсал заявил, что единственным решением национального вопроса крымских татар является возвращение их на Родину и восстановление существовавшей ранее автономной республики. Он подчеркнул, что крымские татары в СССР и живущие в изгнании никогда не согласятся на другое решение. Представители живущих в Турции крымских татар обвинили агентство ТАСС в искажении сути крымскотатарского вопроса и передаче неверной информации о демонстрациях делегатов крымских татар в Москве.