|
Мустафа Джемилев. Крымские татары в Москве. Лето 1987 года.
Переговоры с А. Громыко
Утром 27 июля делегаты собрались у приемной ЦК КПСС несколько раньше, чем в обычные дни - к 8 часам. Посоветовавшись, решили ждать приема не возле Красной площади, как предлагал генерал Богданов, а оставаться на месте. Это вызвало некоторое раздражение властей, потому что они сосредоточили на предполагаемом месте сбора делегатов большое число милиционеров, дружинников и военнослужащих, а теперь все это воинство нужно было перебрасывать к зданию ЦК.
Был составлен список представителей, которые пойдут на встречу с Громыко, обсудили в общих чертах кто и о чем будет говорить на этой встрече. Из числа 16-ти представителей, которые перечислялись в Обращении крымскотатарского народа на имя М. Горбачева, как уполномоченных для встречи с руководством страны, в Москве в это время находились 10 человек - Аблямитов Фуат, Аблаев Амза, Абдурашитов Амет, Аметов Энвер, Асанов Амет, Джемилев Решат, Измайлов Таир, Умеров Бекир, Османов Сеитумер и только что прибывший из Крыма Шабанов Эльдар. Кроме них в список для встречи с А. Громыко были включены голосованием еще 11 человек - Байрам-Али Эльвира (г. Бекабад), Джеппаров Абдурашит (ст. Тамань), Кадыров Нариман (г. Ташкент), Карт-Оглы Смаил (ст. Нижняя Баканка), Сеутова Сабрие (г. Ташкент), Сулейманов Рустем (г. Абинск), Усеинов Расим (г. Алмазар), Фазылов Эскендер (г. Ташкент), Филимонова Наджие (г. Бекабад), Хамзин Али (г. Янгиюль) и русская девушка из г. Анапы Рыжкова Галина.
Через час делегатам сообщили, что назначенный на 12 часов прием откладывается на три часа и состоится в 15.00. В 14.30 подъехал оранжевый автобус ПАЗ и полковник Мезенцев предложил делегатам занять места. В машину вместе с представителями вошли только два милиционера. Несмотря на то, что мало кто ожидал хороших результатов от предстоящей встречи, все же многие делегаты были крайне взволнованы. Некоторые, особенно женщины, заплакали и, глотая слезы волнения, произносили слова молитвы, чтобы переговоры принесли успех в решении национальной проблемы. Под прощальные возгласы оставшихся у приемной ЦК делегатов "Да поможет вам Аллах!" автобус с представителями, эскортируемый милицейскими машинами, направился к зданию президиума Верховного Совета СССР. Впереди ехали черная "Волга" и машина ГАИ.
У Боровицких ворот милиционеры покинули автобус. В вестибюле приемной Президиума у прибывших проверили документы, сверяя с ранее переданным списком избранных для приема представителей. Человек в штатском предложил всем снять верхнюю одежду и оставить портфели и сумки. Сеутова Сабрие отказалась оставлять свою дамскую сумочку, сказав, что в ней бумаги и принадлежности, которые будут необходимы во время приема. После некоторого колебания ей разрешили взять сумочку с собой. Весь эпизод с момента посадки представителей в автобус у приемной ЦК и до прибытия в Президиум ВС СССР снимался на пленку работниками советского телевидения.
Минут через десять предложили подняться на третий этаж. Ввели в малый зал заседаний, где за небольшим письменным столом с телефоном сидел работник приемной. Он часто поглядывал на часы и ровно в 15 часов подошел и открыл дверь, ведущую в следующий более просторный зал, где и должен был состояться прием.
В зале уже сидели человек 7-8, в их числе несколько женщин-стенографисток. Все напряженно смотрели в сторону противоположной двери зала. Через секунд 30-40 противоположная дверь распахнулась и вошли четыре человека - А.А. Громыко, П.Н. Демичев, министр внутренних дел СССР А.В. Власов и еще один, которого не представили. Вошли еще несколько человек в штатском, которых тоже не представили.
Подойдя к Т-образному столу А. Громыко несколько секунд пристально рассматривал представителей, переводя взгляд поочередно на каждого. Затем, опершись левой рукой на стол, вскинул правую руку и сказал: "Так. Здравствуйте, товарищи. Всем общий привет. Проходите, садитесь поближе, располагайтесь как вам удобно. Поближе, пожалуйста!" После того как все расположились, А. Громыко, выждав паузу и переговорив о чем-то тихо с Демичевым, обратился к представителям.
Он сказал, что прием устроен по поручению ЦК КПСС и лично М.С. Горбачева. По поводу порядка ведения приема он сказал, что хотел бы сперва выслушать представителей крымских татар, а потом высказать свое мнение. В это время Бекир Умеров вынул переданный ему несколько ранее Сеутовой Сабрие портативный магнитофон, включил на запись и положил на стол поближе к А. Громыко. Стоявшие в стороне штатские вздрогнули от стука магнитофона об стол и машинально потянулись в сторону аппарата, видимо, пока еще не поняв, что это за предмет. На мгновение воцарилась напряженная тишина. Затем штатские посмотрели в сторону А. Громыко, но никаких знаков, свидетельствующих о необходимости убрать магнитофон с его стороны не последовало, и штатские успокоились. Громыко продолжил свою речь:
- Но, я думаю, что правильно было бы, если вы вначале высказали ваши запросы, какие вопросы вас интересуют. Я имею представление о том, что говорилось вами посреди недели. Но все-таки слышать живое слово лучше, чем в передаче. Это мое мнение.
В соответствии с предварительной договоренностью первым поднялся Фуат Аблямитов. В своей краткой речи он сказал, что все основные чаяния крымских татар изложены в Обращении на имя Генерального секретаря ЦК КПСС М. Горбачева, текст которого был принят на Всесоюзном совещании представителей инициативных групп Национального движения крымских татар и под которым за короткий промежуток времени было собрано свыше 30-ти тысяч подписей. Это Обращение было давно направлено в соответствующие правительственные инстанции, но, тем не менее, он считает целесообразным зачитать его и здесь. С этими словами он передал для зачтения текст Обращения крымскотатарского народа Сеутовой Сабрие, которая начала вести стенографическую запись приема.
Сеутова зачитала весь текст Обращения за исключением абзаца, где приводятся фамилии представителей, выдвинутых Всесоюзным совещанием для переговоров с руководством страны. Затем она передала Обращение сидевшему слева от Громыко П. Демичеву, а тот в свою очередь сразу же передал Власову.
После оглашения текста Ф. Аблямитов сказал, что до прибытия в Москву крымские татары многократно встречались и беседовали с многочисленными работниками низовых административных и партийных органов, начиная от райкомов и кончая республиканскими комитетами партии, посещали также органы печати и иные государственные учреждения. Во всех инстанциях признавали необоснованность выселения всего народа со своей национальной территории и необходимость возвращения его на свою Родину, но в тоже время говорили о своей некомпетентности и что этот вопрос может решить только ЦК партии и Президиум Верховного Совета. Поэтому он от имени своих соотечественников, делегировавших его в Москву, просит главу высшего органа государственной власти рассмотреть со всей серьезностью и ответственностью крымскотатарский вопрос и решить его в соответствии с законными требованиями, которые изложены в только что прочитанном Обращении крымскотатарского народа на имя М. Горбачева.
Следующим выступил Аблаев Амза из г. Янгиюля Ташкентской области. В своей 9-минутной речи он преимущественно выражал свое возмущение по поводу "Сообщения ТАСС" от 23 июля, опровергая отдельные его доводы и расценивая его как направленное на разжигание ненависти к крымским татарам. Сказал, что тлетворное влияние этого "сообщения" сказалось на следующий же день в отношениях москвичей к делегатам крымских татар. Для иллюстрации реакции крымскотатарского народа на это "сообщение" он привел в пример события в г. Янгиюле, где сразу же после опубликования возмущенные люди стихийно вышли на центральную улицу города для выражения своего гнева и протеста. В заключение он сказал, что надеется на объективность созданной Государственной комиссии при решении крымскотатарского вопроса и высказал пожелание, чтобы в эту комиссию были включены и представители самих крымских татар.
Затем поочередно выступили другие представители крымских татар. При пересказе или цитировании здесь выступлений использована магнитофонная запись, сделанная во время приема. Однако не все выступления были записаны полностью и достаточно разборчиво. Основная задача представителей заключалась в том, чтобы записать высказывания А. Громыко и его окружения, которые сидели подальше от Громыко. Некоторые продолжительные выступления представителей записывались не полностью в целях экономии магнитофонной ленты для записи слов официальных лиц. Высказывания А. Громыко приводятся здесь полностью и в максимально точном переложении с магнитофонной ленты.
Сулейманов Рустем из г. Абинска Краснодарского края, член КПСС, в своей речи обратил внимание на правительственные указы и постановления, ограничивающие права крымских татар по национальному признаку, в частности на указы Президиума Верховного Совета СССР от 28 апреля 1956 г. за подписью К. Ворошилова и Пегова, от 5 сентября 1967 г. за подписью В. Подгорного и М. Георгадзе, напомнил о действующих негласных указах и постановлениях государственных органов, руководствуясь которыми администрация Крымской области творит беззакония в отношении крымских татар.
В качестве примера подобных беззаконий он зачитал заявление Суфьянова Шевкета, прибывшего в Крым из Узбекистана в феврале 1985 г. Ему отказали в нотариальном оформлении купленного дома и прописке, а затем 3 июня 1985 года к нему ворвались милиционеры, погрузили и вывезли все вещи, а членов семьи разделили друг от друга и всех, включая детей, поместили в разные камеры спецприемника. Потом их из Крыма под конвоем отправили в Узбекистан, а вещи семьи, оцениваемые Суфьяновым в 15 тысяч рублей, были реализованы государством за 1594 рубля. Таким образом, негласные постановления дают простор для грубого произвола и грабежа. В ходе развернувшейся после выступления Р. Сулейманова полемики был затронут вопрос о клеветнической пропаганде против крымских татар в советской печати, в духе которой составлено и последнее "Сообщение ТАСС" от 23 июля 1987 г.
Сабрие Сеутова зачитала и затем передала А. Громыко текст "Открытого протеста" делегатов от 24 июля на "Сообщение ТАСС". Выступление Решата Джемилева из г. Ташкента пересказывается по восстановленному им самим тексту своего выступления на 3-х машинописных страницах.
В начале своей речи Р. Джемилев излагает своеобразную концепцию истории крымских татар, говорит о том, что крымские татары и русские, начиная с IX века жили в мире и дружбе, одинаково пострадали от монголо-татарского нашествия; крымцы помогли освобождению России от ига Золотой Орды, а после завоевания Крыма Россией "не изменили своего доброго отношения к завоевателям", принимали непосредственное участие во всех войнах на стороне русских, в частности, в войне с Турцией в 1772-74 гг., с Францией в 1812 г., в Крымской войне 1853-1856 гг., в первой Мировой войне, гражданской войне и войне с Гитлеровской Германией. Но с последней войны крымские татары возвращались не в свои родные города и села, а на места, куда были сосланы их семьи и где в течение первых полутора лет погибло около половины крымскотатарского населения. На XX съезде партии сталинская политика в отношении малых народов была осуждена, многие высланные народы возвращены к родным очагам, но остался нерешенным вопрос о крымских татарах. Это обстоятельство и привело представителей народа на Красную площадь. 20 лет назад Ю.В. Андропов говорил о готовности решить вопрос о возвращении крымских татар на Родину и о сложности этого вопроса по причине перенаселенности Крыма, но представители, в числе которых был и сам Р. Джемилев, сумели переубедить Андропова и он вынужден был согласиться с доводами представителей, что возвращение крымских татар вполне возможно. Однако вопрос не был решен, а против участников Национального движения обрушились мощные репрессии. Опубликованное на днях "Сообщение ТАСС" подрывает доверие крымских татар перестройке. Повсеместно крымскотатарский народ требует публикации опровержения и прекратить продолжающуюся уже 43 года клевету против крымских татар. В Обращении крымскотатарского народа на имя Горбачева по пунктам перечислены все основные требования крымских татар. Если при решении вопроса будет упущен хотя бы один из этих пунктов, то такое решение будет расценено как половинчатое и борьба народа за свои права будет продолжаться.
Сеитумер Эмин из г. Новороссийска, как участник войны, говорил преимущественно об участии крымских татар в войне и в партизанском движении, разоблачал "Сообщение ТАСС", отмечая, что оно направлено на воспрепятствование справедливому решению вопроса.
Хамзин Али из г. Янгиюля выступил как представитель поколения крымских татар, родившихся и выросших на местах ссылки. Он говорил, что если молодежь обычно наследует язык, литературу, историю и культуру предыдущих поколений своего народа, то крымскотатарской молодежи пришлось наследовать трагедию своих родителей. Эта трагедия, т.е. лишение Родины, опустошает души представителей молодого поколения, заставляет сомневаться в ценностях провозглашенных государством идеалов. Но все же молодежь крымских татар исправно выполняет свои гражданские обязанности, трудиться не хуже других на производстве, служит в армии. В качестве примера исправного служения он привел погибшего в Афганистане крымского татарина Эльдара Асанова, которого представили посмертно к званию Героя Советского Союза. По поводу "Сообщения ТАСС" он сказал, что оно направлено на оправдание совершенного против крымскотатарского народа в 1944 году преступления. Если это "сообщение" и есть первый шаг созданной Государственной комиссии по рассмотрению проблемы, то выходит, что основное назначение этой комиссии - это создать климат недоверия вокруг крымскотатарского народа, а потом преподнести какое-то половинчатое решение. Но никакому правительству, в том числе и советскому, не дано право выселить со своих земель малые народы за действия отдельных лиц и этому не может быть оправдания. В заключение Али Хамзин выразил пожелание, чтобы Государственная комиссия подошла к решению судьбы народа со всей серьезностью и руководствуясь чувством справедливости.
Расим Усеинов из пос. Алмазар Ташкентской области сказал, что результаты "Сообщения ТАСС" от 23 июля 1987 г. выявились уже в самый день его опубликования в печати - несколько делегатов в Москве были выброшены со своих временных квартир владельцами, поверившими в эту злобную пропаганду, и они вынуждены были ночевать на вокзалах и аэропортах. Далее он подробно и долго рассказывал на примере своей семьи о выселении крымских татар со своей Родины в 1944 году, о жестокостях и беззаконии, которые им пришлось претерпеть в местах ссылки.
Рыжкова Галина сказала, что она прибыла из г. Анапы, где проживают представители многих национальностей - русские, украинцы, белорусы, крымские татары. Сама она русская, но живя рядом с крымскими татарами, ознакомившись с их чаяниями, прониклась к ним уважением и приехала, чтобы выразить свою солидарность с требованиями крымскотатарского народа. Надеется, что вопрос решится скоро и справедливо.
Бекир Умеров был также предельно краток. Он сказал: "Андрей Андреевич! За 43 года высылки нашего народа к вам много обращений поступило, слишком даже много. И вот, как было в начале отмечено, они воплощены во всенародном обращении. Сегодня мы надеемся все-таки от вас услышать ответ. Мы пришли фактически за ответом. Я предлагаю прекратить прения и выслушать вас, если, конечно, у вас есть что сказать".
Однако А. Громыко выразил пожелание, чтобы выступили и остальные.
Амет Абдураманов из ст. Елизаветская Краснодарского края, сказал, что, конечно, народ посылал его в Москву не для того, чтобы он на таком высоком приеме рассказывал свою личную историю, но судьба его семьи - это иллюстрация судьбы всего народа. С 16-ти лет ушел добровольцем служить в военно-морском флоте, где прослужил 11 лет. О выселении своего народа он узнал будучи еще на фронте. Вернувшись с фронта в среднеазиатское село, куда была выселена его семья, из семи человек членов семьи не нашел ни одного в живых, не нашел даже их могил. Погиб на фронте и один из братьев, а другой вернулся с фронта, как и он сам, инвалидом. С клеймом "изменника родины" работал в среднеазиатских шахтах. В конце 60-х годов переехал в Крым, но в течение трех лет не прописывали, подвергали унижениям и оскорблениям. От многих руководящих работников в Крыму приходилось слышать слова, вроде, "зачем вас выслали, вас надо было утопить в море!". Этой же "философии" придерживаются очень многие работники администрации Крыма. Через три года выдворили из Крыма насильственно. После 27 съезда КПСС и январского Пленума появилась уверенность, что будет, наконец, покончено с несправедливостью и дадут возможность крымским татарам равноправно жить на своей Родине. Однако, опубликованное на днях "Сообщение ТАСС" подрывает эту уверенность. Сейчас в общественную жизнь и в борьбу народа включилась молодежь, выросшая на фоне притеснений их отцов и матерей. Они - как джин, выпущенный из бутылки, загнать их туда обратно какими-то полумерами будет невозможно. В заключение своей речи, продолжавшейся 9 минут, А. Абдураманов просил партию, правительство и лично А. Громыко вплотную заняться крымскотатарским вопросом и вернуть народу радость жизни, что послужило бы укреплению дружбы народов в стране.
Таир Измайлов из Краснодарского края сказал, что ему 80 лет и он, видимо, самый старший среди присутствующих. Он напомнил, что М. Горбачев, отвечая на вопрос зарубежного корреспондента о том, по какому курсу он будет следовать в своей политике, сказал, что по советскому. Поэтому выражает уверенность, что и национальный вопрос крымских татар руководством страны во главе с М. Горбачевым будет решен по-ленински. Затем Т. Измайлов процитировал высказывание Ленина на VIII съезде партии из тома 38, стр. 158, где говорится, что в праве на автономию не может быть отказано ни одному из народов, живущих в пределах Российской империи. Исходя из этого, Т. Измайлов выразил уверенность, что декрет Ленина от 18 октября 1921 г. об образовании Крымской АССР будет восстановлен. Говорил Т. Измайлов всего 2 минуты.
Эльдар Шабанов сказал, что он приехал из Крыма в Москву после опубликования "Сообщения ТАСС". Ему приходилось встречаться и беседовать по этому поводу с русскими, проживающими в Крыму и до войны. Ознакомившись с этим "сообщением" они задавали недоуменные вопросы - "неужели крымские татары во время войны сжигали сами себя, свои деревни", так, как хорошо известно, что были уничтожены и сожжены во время войны в большинстве случаев именно деревни и села крымских татар. В партийные и государственные органы крымскими татарами неоднократно сдавались различные материалы, где на основании достоверных фактов подробно описывалась картина военных лет в Крыму. Очевидно, народные документы правительством полностью игнорируются. Далее, Э. Шабанов сказал, что направившие его в Москву соотечественники, которых в Крыму насчитывается около 12-ти тысяч, а не 20 тысяч, как утверждается в "Сообщении ТАСС", ожидают справедливого решения своего национального вопроса и это решение непременно должно предусматривать восстановление Крымской АССР. Речь Эльдара Шабанова длилась две с половиной минуты.
Филимонова Наджие, преподавательница музыкальной школы г. Бекабада, начала свою короткую речь с того, что для воспитания личности первостепенное значение имеет нравственное воспитание. Но о каком нравственном воспитании может идти речь, если общественное мнение пытаются формировать публикациями вроде "Сообщения ТАСС", где унижают и оскорбляют целый народ. Эту публикацию она считает отголоском времен "культа личности Сталина" и действием, направленным на компрометацию новой линии партии. В той же мере компрометируют линию партии и действия властей в Крыму в отношении крымских татар. Государство должно признать свою ошибку в крымскотатарском вопросе. В качестве примера мужественного признания ошибок прошлого она назвала фильм режиссера Тенгиза Абуладзе "Покаяние". Далее она сказала, что когда делегаты сообщили о предстоящем приеме, то очень многие молодые делегаты отвергли этот прием, так же как и несколько ранее предложенную встречу с П.Н. Демичевым. Однако это вовсе не свидетельство враждебной настроенности крымскотатарской молодежи к руководству, а обоснованное недоверие, порожденное тремя предыдущими приемами, следствием которых была публикация "Сообщения ТАСС".
Сеутова Сабрие сказала, что крымскотатарский народ с большой надеждой встретил курс на перестройку. Люди надеялись, что в программу перестройки войдет и решение крымскотатарского национального вопроса, которого народ добивается более 30-лет. На созванном в апреле этого года Всесоюзном совещании представителей инициативных групп Национального движения крымских татар было принято всенародное обращение на имя М. Горбачева, которое было уже зачитано. Делегаты выехали в Москву в надежде, что они будут приняты партийным руководством, и вопрос будет решен в соответствии с законными требованиями народа. Но опубликованное "Сообщение ТАСС" и вчерашнее сообщение советского телевидения, где факты и события преподносятся в совершенно искаженном виде, свидетельствуют о преднамеренной попытке ввести общественность в заблуждение. Здесь 700 с лишним представителей народа - это не частные лица, каждый из них направлен жителями определенного населенного пункта. Тем не менее, официальная пропаганда представляет их как кучку отщепенцев. Все это вызывает негодование крымских татар, которые выражают свой законный протест демонстрациями на улицах городов и сел страны. Демонстрация делегатов крымских татар на Красной площади также является выражением воли народа. В заключение своей речи Сеутова просила учесть требования народа и вынести справедливое решение - возвратить на Родину и восстановить национальную государственность.
Эльвира Байрам-Али - преподаватель английского языка из г. Бекабада сказала, что хочет лишь добавить несколько слов к выступлениям своих соотечественников. Она коснулась тех сторон "Сообщения ТАСС", где говорится, что крымские татары апеллируют к мнению зарубежной общественности. Это действительно так, заявила она, но следовало бы еще сказать о том, что крымские татары на протяжении десятилетий обращались к советским государственным органам, ко всем органам советской печати. Однако в редакциях отвечают, что им не разрешено это печатать. Поэтому крымские татары вправе говорить о своей боли всем. Советская пресса должна объективно отражать получаемую информацию, ибо она формирует общественное мнение. С этого должно начинаться решение вопроса. Выступление Э. Байрам-Али длилось не более полутора минут.
Энвер Аметов из ст. Новоалексеевка Херсонской области сказал, что он присутствует здесь как один из 16 представителей, фамилии которых перечислены в Обращении крымскотатарского народа на имя М. Горбачева как уполномоченные народом для встречи с руководством страны, и, одновременно, как представитель крымских татар Херсонской области. По поводу своего национального вопроса крымские татары годами писали достаточно подробно, поэтому он сейчас свою задачу видит только в том, чтобы услышать ответ А. Громыко по этому вопросу и сообщить своему народу.
После представителей крымских татар с продолжительной речью выступил А. Громыко. Он сказал (Текст воспроизводится дословно с магнитофонной записи):
"Все вместе взятые, пожалуй, высказали все, что вы имели в виду и все ваши беспокойства, заботы. Я думаю, что, пожалуй, правильно будет, если мы переместим наши мысли основные в плоскость будущего. Будущего! Будущего! Я вижу о прошлом у нас мысли не во всех отношениях совпадают - в оценке прошлого. Ну, видите ли, можно дискутировать бесконечно на эту тему. Хочу лишь подчеркнуть то, что мы сказали и говорим, все это задокументировано. Никто не позволял себе говорить неправду, фантазировать? Задокументировано! Может быть кто-то из вас считает, либо считал, что тут имеет место неточность и, может быть, сознательное искажение фактов. Нет! Вы выбросите это из головы! Мы понимаем, что сейчас трудно отметить все факты прошлого. Сколько прошло уже со времени окончания Второй мировой войны! Но есть такие факты, которых не забыли ни в Крыму, не забыли и в целом в стране. Это вот вы должны знать. Я понимаю, хотелось бы и вам, и нам, чтобы не было этих фактов прошлого. А что поделаешь, если они были? Не случайно, что почти все выступившие здесь до меня в той или иной форме говорили, что да, случаи были, но нельзя отождествлять эти случаи с поведением народа. Верно, нельзя. И у нас не было и нет такого, чтобы чернить весь народ. Но, пожалуйста, вот - обстановку! Перенесемся опять в прошлое, военного периода и первого периода после войны. Но особенно военного периода. Много было размышлений, много было времени для того, чтобы изучить все это? Конечно, немного! Конечно, немного времени! Поэтому все мы должны перенестись в мыслях в ту обстановку, когда речь шла о жизни и смерти всей страны, государства. Самый сильный враг в мире обрушился на страну. Около двухсот, немногим меньше дивизий, вооруженных до зубов, напали на Советский Союз и в тех местах, которые они избрали по своему выбору, напали. Не так уж много было у нас времени заниматься, знаете, академической работой. Надо было с оружием в руках отстаивать и русских, украинцев, белорусов, и народы всех республик для того, чтобы спасти и страну в целом, и каждую республику, каждого из народов этих. Поэтому я хочу вам сказать, что ни одного факта, в отношении которого у нас не было уверенности, что он имелся этот факт, мы не подчеркивали, не включили в наше сообщение. Понимаем, что неприятно слышать. Неприятно слышать, понимаем вас. И нам неприятно. Может быть вам больше, чем нам. Когда говорю "нам", так это, знаете, всем другим, кроме татарского населения. Потому что, по существу, и вы, и мы, если можно так выразиться, это единый народ. Все республики - это одна семья. Нам импонируют эти мысли, которые высказывались многими из говоривших сегодня здесь, что мы - одна семья. Да, одна семья! Еще неизвестно, если бы враг победил, что осталось от Крыма. Неизвестно, что осталось бы от Крыма!
Поэтому давайте мы вместе смотреть в основном в будущее, как найти такое решение вопросу, которое отвечало бы принципам справедливости. Принципам справедливости! Вы высказали много всяких соображений. Я не имею возможности и не буду на конкретных останавливаться соображениях. Но для той цели была образована у нас Государственная, я подчеркиваю, Государственная комиссия. Её состав:
Громыко - не буду себя представлять больше;
Воротников - член Политбюро, председатель Совета Министров РСФСР;
Щербицкий - член Политбюро, первый секретарь ЦК компартии Украины;
Чебриков - член Политбюро, председатель Комитета государственной безопасности;
Яковлев - член Политбюро ЦК КПСС;
Демичев - кандидат в члены Политбюро, первый заместитель председателя Президиума Верховного Совета;
Лукьянов - секретарь ЦК КПСС;
Разумовский - секретарь ЦК КПСС;
Усманходжаев - первый секретарь компартии Узбекистана - он вам, во всяком случае, большинству из вас, хорошо знакомый.
Вот состав комиссии. Немного было случаев, если вообще были такие случаи, чтобы комиссии такого рода образовывались для рассмотрения, ну, не аналогичных вопросов - я не могу припомнить аналогичного вопроса, но вопросов сходных, так сказать, по своему, ну, значению что ли. И состав комиссии, и образование комиссии говорит кое о чем. Я думаю, что вы понимаете. Если, товарищи, кто-либо из вас думает, что вопрос этот такой, что можно просто, как говорят, раскинуть мозгами и в два счета решить, ну, не за день, так за три дня, не за три дня - так за пару недель. Нет! Я прошу вас поверить, во-первых, в то, что мы хотим найти справедливое решение этих вопросов, и, во-вторых, поверить тому, что быстро решить невозможно. Невозможно, если мы же хотим прочного решения, которое было бы подходящим и для людей, которые непосредственно в этом заинтересованы и, давайте прямо скажем откровенно, и, которое было бы приемлемо и для в целом для народов. Для народов! Вы же знаете каких народов, каких республик, значит, республик это тоже касается хотя бы в силу географии простой. Вот наши такие намерения. Выбросьте, пожалуйста, вы из головы мысль о том, что можно это, знаете, одним взмахом решить этот вопрос. Это было бы замечательно, но невозможно это сделать, невозможно! Мы были бы не правы, если мы бы дали вчера или сегодня, или завтра вам обещание, да, знаете, вот там, через пару недель, через три недели и даже через месяц все будет решено. Это было бы неправда, а мы не хотим ставить ни себя в такое положение, ни вас не хотим ставить в такое положение. Но в то же время я хочу вам сказать, что сделаем мы все возможное для того, чтобы насколько это возможно, решить этот вопрос по возможности быстрее, но только по возможности быстрее. Затягивать, затягивание этого вопроса, его решения у нас намерений никаких нет. Что мы получаем от затягивания? Что получаем от этого? Руководство? Государство? Ничего! Мы хотим добиться такого решения, которое было бы справедливым и которое было бы понятным для всех.
Мы хотели бы, кроме меня вот тут два члена присутствуют комиссии, и чтобы вы с этой мыслью уехали к себе. Вы не думайте, что мы хотим просто так вас уговорить для того, чтобы вы, знаете, упаковали свои чемоданы и поскорее на места уехали. Нет! Мы хотим, вот, разъяснить в том духе положение, хотя вам сказал, и хотим добиться справедливого решения этого вопроса. Пожалуйста, подумайте вы еще. Подумайте, взвесьте. Взвесьте все обстоятельства. Мы понимаем, что вы в какой-то степени, как это принято говорить, взвинчены. Понимаем. Вы уехали сюда, оставив свои семьи, людей, родных, близких оставили. Может быть, даже кто-либо из вас не по злому умыслу, а дал какие-то обещания - да уж мы, знаете, приедем с решением и, наверное, недалеко это решение вопроса. Знаете, давайте мы более трезвую позицию занимать, более трезвую. И еще я хочу что еще вам сказать: пожалуйста, выбросите из головы, если у кого-либо есть у вас такое намерение как-то, знаете, ну, хорошо, сегодня не вышло, вот мы уже здесь "мы" это значит вы - вот мы уже находимся (далее незначительный пропуск в записи на время для замены кассеты - М.Д) в спокойной обстановке. Оно и в ваших интересах. И в ваших интересах!
Ведь ничего не случится в худшую сторону, если вы будете, ну, заниматься, так сказать, своим делом. А мы эту спокойную, более спокойную обстановку мы используем для того, чтобы, ну, без присутствия эмоций, так сказать обострения, мы могли взвесить все обстоятельства, все наши доводы и все что есть, относиться к этой проблеме взвесить при решении этих вопросов. Но вас поставим в известность, конечно. Конечно, как только у нас будет план, комиссия представит этот план. Этот план будет рассмотрен всем руководством. Руководством. И мы хотели бы выразить надежду, если у нас найти справедливое решение, а не просто использовать ситуацию для каких-то целей, мы думаем, что можно найти, объективно можно найти приемлемое решение. Хотя уже дважды вам сказал, что мы хотим найти такое решение, которое было бы справедливым.
А что это даст всё? Вы знаете, и правда тоже понятие общее. Правда (неразборчивы последующие два слова - М.Д.). А мы ведем борьбу с вами вместе со всеми (неразборчивы последующие несколько слов - М.Д.) в международные дела, за правое дело. За внутренние дела он, как и я. Колоссальные планы у нас имеются. Они как раз отвечают, отвечают всему советскому народу, в том числе и татарскому народу, где бы он ни был. Мы хотим, знаете, чтобы ступенька за ступенькой двигаться в таком направлении, чтобы каждый день прибавлял нам средств всяких и для - питание лучшее было, и культурное обслуживание людей лучшее было, и качество товара лучшее было, и сельское хозяйство поднимать, и промышленность поднимать. Ну и вот. В этом направлении идем. Работы очень много, работа сложная и трудная работа. Как другие страны? Они же столько, знаете, стали на путь промышленного развития - по крайней мере на сто, а то сто пятьдесят лет раньше, чем наша страна. И потом, царь не особенно ведь и заботился об развитии. Это хорошо известно. Мы надеемся и (неразборчиво одно слово - М.Д.) уверенно ведем дело к тому, что планы, я уверен, я это подчеркиваю особенно, что планы наши будут выполнены. Я почему это подчеркиваю? Потому что это наши общие интересы! Наши общие интересы! Вот у вас несколько увеличены сейчас эмоции. Ну, а что? У других людей не могут быть увеличены эмоции в связи с тем, ну, в той или иной ситуации? Ну, скажем, международного характера? Так что все это нужно как-то со здравым смыслом, со здравым рассудком решать и подходить. Не думайте, что моей главной задачей является это обязательно вас уговорить. Я бы хотел, чтобы и товарищи, которые присутствуют, хотели бы, чтобы вы вняли, вняли нашим доводам, нашим аргументам. Главное, что я в заключение хочу подчеркнуть еще раз, что это, просто я осторожно выскажу, это поможет решению вопроса. Это поможет решению вопроса!
Вот такое мнение в комиссии в целом. И если бы вы по здравому взвешиванию всего этого пришли к выбору, который мы вам, ну, мы подсказываем, прямо скажем, то мы уверены, что комиссия найдет одобрение в целом по вопросу. В целом по вопросу. Мы уж так сказать, мы знаем настроения ваши. Знаем! И Генеральный секретарь Михаил Сергеевич Горбачев тоже в курсе. В курсе дела! Те мысли, вот, которые мы высказываем, я скажу вам откровенно, они близки и его пониманию, его пониманию.
Подумайте, подумайте! Не считайте, что мы просто хотим поскорее от вас избавиться. Нет. Это было бы примитивно, если бы только хотели, чтобы вы скорее уехали и все. Мы хотим, чтобы решение было бы принято. Все! Теперь все!".
После произнесенной этой речи представители крымских татар начали задавать А. Громыко вопросы.
Фуат Аблямитов сказал о том, что в настоящее время, по-прежнему, возвращающихся на свою Родину крымских татар не прописывают, а русских и украинцев, желающих выехать из Крыма, под разными предлогами стараются не выписывать. Ведется постоянная пропаганда против крымских татар, которая теперь пополняется новыми вымыслами о батальонах, ротах, ханах и печах, в которых якобы крымские татары жгли во время войны русских. Есть сведения, что продолжается вербовка русских и украинцев в Крым. Все это не согласуется с выдвигаемыми доводами о трудностях в разрешении вопроса якобы из-за чрезмерной заселенности Крыма (значительная часть слов Ф. Аблямитова в записи не разборчива - М.Д.).
Громыко: Ну, вы ссылаетесь на какие-то мнения. Я же, я же не приводил этого довода (несколько слов неразборчивы - М.Д.). Все что есть - весы, весы есть, весы справедливости. Вот на этих весах, на чашах этих весов будет все взвешено. И есть и такое мнение, есть. Разве я сказал, какое мнение правильное, какое не правильное? Зачем тогда комиссия?
Фуат Аблямитов просит назвать хотя бы примерный срок, когда будет решен вопрос комиссией, потому что об этом представителей непременно будут спрашивать соотечественники.
Громыко: Я вам только скажу, ни дня не будет теряться напрасно. Все ... (Несколько слов неразборчивы - М.Д.). А вы заинтересованы не в том, чтобы получить день, неделю или даже месяц поскорее, а вы заинтересованы в первую очередь в правильном, приемлемом решении. Вы же в этом заинтересованы?!
Фуат Аблямитов спрашивает, будет ли какой-либо ответ, какой-то положительный сдвиг в решении вопроса хотя бы, например, к 70-летию Октябрьской революции.
Громыко: Давайте высказывайтесь. Здесь много событий и если так все привязывать к юбилейной дате, знаете, тогда, это может быть ущербным... (далее несколько слов неразборчивы - М.Д.).
Таир Измайлов попросил объяснить, почему другие репрессированные народы - карачаевцы, чеченцы, ингуши, калмыки и другие - были возвращены на свои земли довольно быстро и, причем, несколько народов одновременно, а в вопросе о крымских татарах говорят о каких-то затруднениях, и в чем именно эти затруднения.
Громыко: Ну, мы допускаем, что у вас могут рождаться такие мысли. Но если мы - каждый, наверное, вот, сколько нас здесь за столом, могут дать толкование - свое толкование. Понимаете? Так что я бы сейчас не хотел конкретно в вопросы уходить, потому что, ну, не могу я за комиссию в целом. И потом, не было для рассмотрения этого вопроса, не было времени. Что за этот срок истекший можно сделать? Не такие вот вопросы, не такие вопросы задают.
Эскендер Фазылов напомнил, что крымские татары обращаются в ЦК КПСС и Президиум Верховного Совета СССР по поводу возвращения на Родину и восстановления Крымской АССР беспрерывно в течение нескольких десятилетий. Только в приемную ЦК КПСС сданы 265 томов общенародных документов. Но крымских татар все время обманывают, обещая решить вопрос "справедливо и по-ленински". Народ не может позволить, чтобы его обманывали бесконечно. Сегодня, на этом приеме хотелось бы услышать окончательное решение о восстановлении Крымской АССР и возвращении народа на исконную Родину. Народ требует лишь восстановить то, что было незаконно отнято у него 18 мая 1944 года. Он хочет быть равным среди равных народов, а это возможно только при наличии у него своей Родины. Делегаты посланы в Москву народом в надежде, что они вернутся с доброй вестью. После возвращения им предстоит отчитываться перед народом и, чтобы люди поверили в серьезность намерений руководства, необходимо сообщить конкретный срок решения вопроса. По поводу учрежденной Государственной комиссии Э. Фазылов сказал, что в нее непременно следует включить представителей самого народа, судьбу которого собирается решать эта комиссия. Он выразил несогласие с мнением А. Громыко о том, что решение вопроса сопряжено с большими сложностями - ведь если для выселения целого народа потребовалась всего одна ночь во время войны, то почему должны быть непреодолимые трудности для его возвращения в мирное время. Он не согласен также с предложением делегатам выехать из Москвы и ожидать решения вопроса на местах проживания, так как нет гарантии, что они не будут снова обмануты.
А. Громыко: Я вам скажу на это так. Садитесь, пожалуйста. Это вопрос уже руководства государства, состава комиссии. Вы же от государственного руководства хотите получить ответ. Так что давайте мы не будем осложнять. Это не результат должен быть совместного форума. Потому что сразу, я сомневаюсь, сразу - если бы на этот путь встать, сразу, сразу столько было бы других предложений, от которых вы будете открещиваться. Зачем нам осложнять? Нет, не настаивайте на этом. И слово "обман" руководству Вы вернетесь, назовете дату, перевернетесь, вам скажут, что это обман. Ну, могут быть люди недальновидные, могут сказать это. Ну, разъясните. Для этого вы и пришли сюда с нами посоветоваться, проконсультироваться, высказать свое мнение. Разъясните, что, в самом деле, мы сказали. Обман - это невкусное блюдо ни для кого. И обманывать мы никого не можем, и не будем обманывать. Но позицию свою мы изложим только после того как, когда мы вопрос тщательнейшим образом изучим. Изучим или, как говорят, провентилируем. Если бы у нас был легкий подход к этому, если бы допускали возможность, ну, просто вас успокоить, чтобы отделаться от вас, так нам бы ничего не стоило взять и назвать какой-либо срок. А мы именно потому не хотим идти на такой путь, что не хотим утопить суть дела, серьезный подход к этому вопросу за вопросом о дате. Подумайте, подумайте! Не настаивайте, не настаивайте! Вам надо решение существа вопроса, не присягайте дать.
Бекир Умеров: Андрей Андреевич! Естественно, что мы свой народ проинформируем обо всем, что здесь сейчас происходит. Даже записываем на магнитофон. Но я думаю, что наш народ встревожится. Например, мы не слышим ответа, что сделано с 9-го июля этой комиссией. Ведь действительно мы не слышали. Но мы услышали, что речь идет о поиске какого-то "справедливого решения". А ведь справедливое решение было найдено в 17-м году и в 21-м году, оно было юридически подкреплено Владимиром Ильичом Лениным. Мне кажется, что речь надо вести только о путях восстановления всего того, что у нас было до войны, а не поиске какого-то "справедливого решения". Я, в общем, хочу сказать, что в состав этой комиссии, конечно, надо включить наших людей. Надо наших людей постоянно информировать о ходе именно восстановления и как-то подтвердить это на деле, фактами, не такими "сообщениями ТАСС", а на деле, фактами и уже потом надеяться, что народ не будет встревожен.
А. Громыко: Что можно сказать вам в связи с некоторыми мыслями, которые вы сказали? Если у нас будут возникать какие-либо вопросы, по которым мы хотели бы проконсультироваться с кем-то из вас - вы уж, я боюсь что-то назвать вас, знаете, - так мы всегда найдем, как проконсультироваться: официально, неофициально, полуофициально. Но это мы будем решать, когда такая потребность есть и есть ли она такая потребность. Положитесь на нас, положитесь. Мы решаем, хотим справедливое решение выбрать, за второстепенными вопросами или, вернее, во второстепенных вопросах не топите главных вопросов.
Бекир Умеров: Андрей Андреевич, я извиняюсь, но основным моим вопросом не было включение в состав комиссии, а насчет путей решения - не искать нового какого-то решения, а пути восстановления того, что было. Вы не ответили на этот вопрос.
А. Громыко: Отвечу. Ну, знаете, это вы высказались за такое решение, а тут в десять или сто раз больше выскажутся за то, что неприемлем этот путь. Вот мы должны взвесить все, вот мы должны все и взвесить этот вопрос. Не так это просто решаются вопросы. Тогда, если бы так просто, то тогда зачем вообще комиссию? Зачем комиссию? Выбрать одного или двух, или трех мудрецов и дать им трехдневный срок и пусть дадут решение. Знаете, чудес, чудес давно в мире нет. Христос по воде не ходит сейчас.
Эльвира Байрам-Али спрашивает, какие изменения, происшедшие в стране после выселения крымских татар в 1944 году, делают, по мнению Громыко, неприемлемым решение вопроса в той форме, как это сформулировал Бекир Умеров.
А. Громыко: Знаете что? Как изменилась обстановка за истекшее время? Во многом изменилось политическое, экономическое, этническое - в смысле национального состава... Ведь вы же знаете какое население, что собой представляет сейчас население в Крыму. Что с ним делать, с этим населением?! Выселять всех? (Возгласы представителей, что никого не надо выселять из Крыма). А мнение спросить нужно его? Ну?
Решат Джемилев напоминает, что об этих сложностях при решении вопроса говорил еще 20 лет тому назад во время приема представителей крымских татар Ю.В. Андропов. Об этом же говорил во время недавнего приема П.Н. Демичев. Но еще 20 лет назад Андропову было приведено достаточно доказательств того, что при желании правительства решить вопрос никаких сложностей нет. Андропов согласился с доводами представителей и говорил, что создана комиссия, которая рассмотрит все и внесет соответствующее решение. Затем Р. Джемилев говорит о том, что делегатов крымских татар обвиняют в том, что при их содействии на Запад просачиваются сведения и факты о положении крымских татар, и это наносит вред престижу страны. Этого бы не было, если со стороны советских средств информации объективно сообщалось о положении с решением вопроса.
А. Громыко: Я в ответ..., садитесь пожалуйста, на ваше заявление скажу так. Хорошо, покойный Андропов высказал хорошую мысль, но это не было решением. Высказал, высказал, но это не было решением... Да, но мы высказываемся для того, чтобы подготовить это решение. Комиссия для чего? Подготовить это решение, чтобы не было так, что мы высказали вам замечательный план, а этот план оказался нежизненным. Не гонитесь за сроком - выиграть, выиграть день или неделю, или месяц. Не гонитесь за этим, вам нужно решение вопроса, проблемы.
Следующий вопрос задает Эскендер Фазылов. В магнитофонной записи его слова неразборчивы, перекрываются отдельными фразами сидящих близко к магнитофону и переговаривающихся между собой других представителей. Различаются слова "и не знаете на что и наступить. Так назовите, пожалуйста".
А. Громыко: Нет, нет, вы ни на какую опасность не наступите, если согласитесь с тем, что комиссия все сделает, чтобы напрасно время не уходило, чтобы подготовить решение, представить его на рассмотрение руководства. И мы уверены, что решение руководством всеми будет одобрено. У нас одна эта забота. А так, знаете, ну вот я опять, хорошо - вы ожидаете ответа. Ну, так это не было подготовлено соответственным образом и ответ этот ничего не дал.
Решат Джемилев напоминает, что 20 лет назад, когда Андропова, принимавшего делегацию крымских татар по поручению Политбюро ЦК КПСС, просили, чтобы в созданную по его словам комиссию включили и представителей народа и тот ответил, что сейчас рано, но когда придет время, то скажут. Не дослушав вопрос Р. Джемилева, А. Громыко сказал: "Ну, что я вам скажу? Сейчас не то. Может быть, их десять было комиссий. Но как, никогда такой комиссии не было. Вот и все, что я вам хотел сказать".
Решат Джемилев говорит, что тогда, выходит, Андропов обманывал представителей крымских татар по поручению Политбюро.
А. Громыко: Ну, почему? Он искренне верил в то, что раз столько комиссий работают, значит, они дадут какую-то рекомендацию. А я вам вообще говорю, что такой комиссии никогда не создавалось. Если хотите, может быть, это впервые даже в истории создана сейчас. И мы хотели бы, чтобы вы отнеслись с доверием к нашим словам. Ваши сомнения иногда, ну, как говорят, нас немножко задевают.
Эльвира Байрам-Али: Это обоснованные сомнения.
Амза Аблаев спрашивает, будет ли Государственная комиссия информировать народ о ходе своей работы или она сообщит только конечные свои выводы.
А. Громыко: Я вам скажу. Не исключаем мы это. Этого не исключаем. Если придем к выводу, что что-то нужно сказать публично, может быть, но комиссия сама решит этот вопрос.
Амза Аблаев: Можем ли в таком случае, можем ли мы сейчас представить, выделить своего товарища - вот товарища в данном случае Фуата, который будет об этом сообщать и как это через печать будет? Вот вопрос: ход сообщения о ходе работы комиссии?
А. Громыко: Так, так это (смеется) как корреспондента-информатора, знаете что? Вы очень изобретательные люди насчет всяких этих ходов. Я бы сказал так, что меньше хитрости - больше искренности. И желание найти правильное решение. Искренность и правда - это родные сестры.
Бекир Умеров: Андрей Андреевич! Я обращаюсь к вам как к председателю комиссии, рассматривающей национальный вопрос крымских татар. Скажите, пожалуйста, имеет ли комиссия, рассматривающая национальный вопрос крымских татар, своей конечной целью восстановление всех попранных прав нашего народа, то есть восстановления всех его прав, которые были ему даны в 1921 году?
А. Громыко: Ну зачем вы так формулируете этот вопрос, знаете, если можно сказать, в задиристой форме? Не-ет, зачем?
Бекир Умеров: Не имеет?
А. Громыко: Напрасно вы так формулируете. Мы, я сказал, мы хотим найти справедливое решение. Вы же не собираетесь, понимаете, куда-то отправиться в космос. Будете на земле находиться, в Советском Союзе. Так что не беспокойтесь. Не гонитесь за днями, неделями, месяцами. Мы сделаем все возможное, я повторяю в третий раз, чтобы по возможности быстрее все это сделать.
Нариман Кадыров говорит, что исходя из опыта приема в 1967 году, есть основания для опасений. Тогда тоже были даны обещания в скором времени решить вопрос, но прошли месяцы. Возникло недоверие, начались митинги, а затем преследования, репрессии. Нужно сказать что-то конкретное людям. Поэтому он просит понять настойчивое желание представителей получить какой-то конкретный ответ.
А. Громыко: Ну, исходите из того, что мы сказали. Здесь достаточно есть материала, чтобы дать вам необходимые разъяснения. Достаточные разъяснения. Это зависит от вашего умения и желания. И желания. То, что вам, возможно, кажется, сегодня вот или вчера это желательно сделать - ах, вот мы поднажали на руководство, задержимся здесь, продемонстрируем - что кажется желательно, это в самом деле для вас же, для вас, не для руководства - для вас хуже. Атмосфера! Вы цените атмосферу сдержанности! Дальше она будет ухудшаться. Ну что же вы думаете на плечи нашей милиции переложить что ли все?
Бекир Умеров: Нам уже хуже не будет.
А. Громыко: Вы, наверное, почувствовали, что наши люди как раз оберегают вас.
Эльвира Байрам-Али: Ну, пусть не оберегают тогда. Вы создаете это мнение, что нас надо оберегать.
А. Громыко: (видимо не расслышав или не поняв смысла реплики) Вот именно, вот именно, (далее несколько слов неразборчиво) что бы какие-то факты противоречили. Взвесьте два вопроса, взвесьте эти два довода. Посоветуйтесь, посоветуйтесь со своими, посоветуйтесь!
Сабрие Сеутова: Андрей Андреевич! Вы сказали "справедливое решение нашего вопроса". Народ будет считать справедливым решение вопроса только восстановление его государственности в Крыму. Ни на какое любое решение народ наш не согласится.
А. Громыко: Ну, я не знаю, насколько вы имеете основание так сегодня говорить. Я не могу высказываться сейчас и никакого намерения не имею высказываться в пользу какого-либо определенного варианта. Для этого создана комиссия, и это взвешивает все возможности и в таком духе будет продолжать свою работу. И тогда будет ясно, когда она закончит свою работу. Когда она закончит свою работу.
Эльвира Байрам-Али спрашивает, почему пресса создает вокруг крымских татар такое мнение, что если кого-нибудь из них на улице раздерет толпа, то, видимо, это будет расцениваться как проявление "пролетарского интернационализма".
А. Громыко: Да ну, много ли уж пресса писала на эту тему? (несколько следующих слов неразборчивы - М.Д.). Только в последнее время возник этот вопрос.
Эльвира Байрам-Али: Она должна писать о нас только объективно. На нас нужно смотреть как на людей, а не как на каких-то захватчиков.
А. Громыко: Если на то пошло. Если на то пошло, знаете, я вам расскажу. Уже во время вашего присутствия здесь я видел, это несколько товарищей из Украины. И они мне рассказали, даже без того, что я интересовался, о прошлом. Не буду я вам говорить, не буду. Не буду портить вам настроения.
Наджие Филимонова: А об украинцах не рассказывали они?
А. Громыко: О периоде войны. О том периоде, не буду я вам говорить, не хочу портить настроения вашего.
Таир Измайлов спросил мнение А. Громыко по поводу слов В. Ленина из тома 31, стр. 168: "Самая широкая, полная национальная автономия - детально разработанная гарантия прав национального меньшинства. Такова программа революционного пролетариата". А. Громыко похвалил хорошую память Т. Измайлова, потому что он, как и до этого, все выдержки из работ Ленина цитировал наизусть, и сказал: "Ну, конечно, если это спрашивается. Что я скажу? Отвлеченно, вообще, а не о конкретном. Если его вопрос и если это оправдывается. Сейчас мы конкретных вариантов не обсуждаем".
Наджие Филимонова в связи с доводами А. Громыко по поводу сложности решения вопроса о возвращении крымских татар в Крым, спрашивает, что разве в военное время было легче высылать весь народ со своей родины за одну ночь, чем возвращать его обратно в мирное время за какой-то определенный промежуток времени.
А. Громыко: Ну, что мы сейчас военную обстановку позовем и будем обсуждать? Это дело прошлое.
Последовала оживленная полемика, в ходе которой одновременно высказывались по несколько человек. В результате в магнитофонной записи невозможно выделить полные содержания предложений отдельных людей. Слышны обрывки фраз Решата Джемилева: " ... вы половину народа умертвили буквальным образом". А. Громыко "Так и хочется перед вами сейчас..., которые рассказывали украинцы. Они мне лично рассказывали...". Эскендера Фазылова: "Вас обманывали, буквальным образом обманывали. Неправду говорили...", а также отдельных реплик, которыми обмениваются между собой представители, в том числе на своем родном языке ("... Acuvland? ... Simdi cikacak, ketecek...", "Kaytmak kerek...", то есть "... Разозлился. Кажется собирается уйти...", "...Пора закруглять...")
В заключении А. Громыко сказал несколько примирительным тоном: "Товарищи, вы можете, конечно, придерживаться разных взглядов насчет оценки тех или иных событий прошлого. Но одно я вам скажу. Мы заинтересованы в правильном, справедливом решении этого вопроса. Никакой хитрости в нашей позиции нет. И, кроме того, мы только приступаем к рассмотрению этого вопроса, который является сложным и очень сложным. Не читайте в наших мыслях, высказываниях того, что не содержится. Объясните своему народу действительное положение, что создана Государственная, я подчеркиваю, Государственная комиссия, что она разрабатывает предложения соответствующие, будут разработаны. Время. Мы сделаем все возможное для ускорения разработки этих предложений и вы своевременно узнаете. Как своевременно? Но уловите, я понимаю вас, вы хотите скорей, скорей. Но, понимаете, часто очень скорости не обязательно сопровождаются высоким качеством работы, что имело отношением по аналогичным вопросам, ну и не таким по размаху, а которое имели государственное значение. Отдаем отчет в том, что такого рода вопросы требуют времени. Вот все, товарищи.
Фуат Аблямитов поблагодарил А. Громыко за прием и выразил надежду, что не повторятся события 20-летней давности, когда после приема представителей народа тоже на довольно высоком уровне участились аресты активистов Национального движения крымских татар и судебные процессы над ними по надуманным обвинениям. Он сказал, что угрозы в адрес активистов крымских татар раздаются, например, в Узбекистане, на самом высоком партийном уровне, но надеется, что все это исходит не от высшего руководства страны.
А. Громыко: Можете ответить на мой вопрос, а где именно вот эти отклонения, угрозы? Где? Речь идет об Узбекистане или?
Возгласы представителей: В Узбекистане, в Крыму, в Краснодарском крае. Да, везде!
Фуат Аблямитов добавил, что, возможно, крымские татары очень нравятся властям Узбекистана, потому что они преимущественно добросовестные труженики, алкоголиков среди них нет, хорошие специалисты и поэтому расставаться с этим народом не хотят. "Вина" крымских татар перед властями лишь в том, что они хотят вернуться на свою Родину. Он обратил внимание также на то, что у Советского государства почему-то разный подход к стремлениям граждан различных национальностей вернуться на свои земли. Например, государство оказало большую помощь в возвращении из Аргентины в Армению тем армянам, которые покинули свои земли сотни лет назад, но совершенно иное отношение к крымским татарам, добивающимся уже 43 года возвращения в свой Крым.
А. Громыко: Товарищи, меньше эмоций, больше сдержанности и резона. Резона! И здравого рассудка в этом вопросе! Вот я бы хотел этими словами закончить нашу беседу.
Решат Джемилев обратился к А. Громыко с просьбой, чтобы местным властям в местах проживания крымских татар было дано указание не препятствовать участникам данной встречи информировать своих соотечественников о содержании и результатах имевшего здесь место разговора, а также, чтобы власти Москвы не устраивали различных придирок и притеснений находящимся здесь крымскотатарским делегатам.
Фуат Аблямитов дополнительно попросил, чтобы власти не препятствовали крымским татарам открыто собираться и обсуждать свои вопросы, в частности, предоставить делегатам в Москве клуб для обсуждения результатов этой встречи.
На это А. Громыко, разведя руками, ответил со смехом: Ну, где, я возьму клуб?.. Вас тут более восьмисот человек. Но вы же проводите какие-то, говорят, митинги в парках или где? И даже в центре Москвы. Представители стали выходить из приемного зала. Еще на несколько минут с какими-то вопросами задержались возле А. Громыко Сеитумер Эминов и Рустем Сулейманов.
Прием закончился в 17 часов 23 минуты.
У выхода из здания Президиума Верховного Совета СССР представителей ожидал тот же автобус, который доставил их сюда, и те же репортеры советского телевидения. Шел проливной дождь.
Автобус доставил представителей к приемной ЦК КПСС, где их ожидали несколько десятков делегатов - остальные разъехались по квартирам, так как договорились, что результаты встречи с А. Громыко будут обсуждаться завтра с утра в Измайловском парке. С расспросами о результатах встречи и впечатлениях представителей об А. Громыко подходили и работники госбезопасности, постоянно находившиеся все эти дни среди делегатов и ставшие им уже хорошими знакомыми. На просьбу одного из довольно высокопоставленных чинов из управления КГБ высказать свое откровенное мнение, С. Сеутова привела некоторые высказывания А. Громыко, в частности, его ссылки на беседу с несколькими "товарищами из Украины" о крымских татарах, и сказала, что просто была поражена образом мышления человека, который занимает пост главы государства и, вроде бы, считается очень мудрым дипломатом. В том же аспекте высказались стоявшие рядом Э. Байрам-Али и Н.Филимонова. Работник КГБ недоверчиво сказал, что такого не может быть. Ему ответили, что если есть большое желание, он может услышать высказывания А. Громыко и сам, так как весь ход приема записан на магнитофон.
Посыпались крайне удивленные и возбужденные вопросы: "Как? Как это записали? Кто вас пропустил с магнитофоном? Вы не обманываете меня? Вы потихоньку записали?.. Специальное разрешение брали?.. И никто не сделал попытки забрать?.." Как и было заранее обусловлено, несколько представителей, участвовавших на приеме - Решат Джемилев, Сабрие Сеутова, Эльвира Байрам-али, Наджие Филимонова, а также Сафинар Джемилева и Зоре Аметова, отправились на квартиру московского правозащитника Валерия Сендерова, где должна была состояться пресс-конференция. За С.Сеутовой, Э.Байрам-Али и Н.Филимоновой, у которых были при себе магнитофонные кассеты с записью приема, неотступно следовали несколько упитанных молодых людей. Позднее удалось установить личность одного из них - это был стажер КГБ Минин Игорь Васильевич.
Подъезд дома, где находилась квартира В. Сендерова, был блокирован милиционерами. Однако им удалось вызвать во двор самого В.Сендерова. Как только он вышел, милиционеры освободили проход, и девушки вместе с ним прошли в квартиру, где было уже около двух десятков корреспондентов прессы, радио и телевидения многих зарубежных стран. Внешне среди них выделялись корреспонденты телевидения Японии, несколько чернокожих репортеров. Там же находился и первый секретарь посольства США в Москве Шон Бирнс. Было несколько и советских граждан в штатском, но они никому не представились, поэтому сказать определенно, были ли они представителями советских информационных агентств или агентств иного рода, затруднительно. Но они также фотографировали и записывали на магнитофоны все происходящее.
Интервью давали в основном Решат Джемилев и Сабрие Сеутова. Вопросы преимущественно были по поводу состоявшейся беседы с А. Громыко, но затрагивались и иные темы крымскотатарской проблемы в целом. Пресс-конференция длилась около двух часов. В ходе пресс-конференции позвонили также из редакции "Би-би-си" в Лондоне и попросили Сабрие Сеутову ответить на некоторые вопросы по поводу переговоров с А. Громыко. Кроме краткого изложения содержания беседы с главой государства, С. Сеутова зачитала по телефону текст обращения нескольких советских правозащитников (Ларисы Богораз, Александра Подрабинека, Александра Даниэля, Алексея Смирнова-Костерина из Москвы; Яниса и Гунты Рожкалнс из Риги, Олеся Шевченко и Нины Лисовской из Киева) от 26 июля 1987 г. в адрес правительства СССР и телеграфного агентства Советского Союза, в котором содержится протест против шовинистического "Сообщения ТАСС" от 23 июля и требование решить крымскотатарский национальный вопрос в соответствии с законными требованиями крымских татар. Телефонное интервью Сабрие Сеутовой было передано в эфир радиостанцией "Би-би-си" через несколько минут.
Официальное сообщение ТАСС о состоявшемся 27 июля приеме было опубликовано центральной и периферийной прессой страны 29 июля 1987 г. под заголовком "А.А. Громыко принял группу крымских татар". Как и в характерных для "застойного" периода официальных сообщениях о различных международных переговорах советских руководителей, в этом сообщении излагалась лишь позиция официальных лиц - нравоучительные и содержащие неприкрытую угрозу слова А. Громыко в адрес представителей крымских татар о том, что "взвинчивать и подогревать обстановку" не в их интересах и что "всякие попытки оказать давление на органы государственной власти могут лишь затруднить работу комиссии". А по поводу позиции представителей крымских татар на переговорах лишь говорилось, что они выступили "с теми же просьбами, о которых уже сообщала печать", имея в виду, очевидно, "Сообщение ТАСС" от 23 июля 1987 года.
|