Автором этой статьи, подписанной псевдонимом Георгий Маккавеев и датированной 10 декабря 1978 года, является Григорий Матвеевич Александров. 20 мая 2003 года статья была передана Галиной Александровной Александровой (вдовой Г.М.Александрова) представительству Меджлиса крымскотатарского народа по Центральной Азии.

Кто виноват?

     23 июня 1978 года в Крыму, в селе Беш - Терек /"Донское"/ крымский татарин Муса Мамут облил себя бензином и сжёг, а через пять дней умер в больнице от ожогов. Спасти его не смогли - огонь не отдаёт свою добычу. 30 июня 1978 года его схоронили на кладбище в селе Беш -Терек.
     В мрачные года средневековья людей жгли на кострах. В нашей гуманной стране человек сжег сам себя. Кто виноват в его гибели? Почему толкнули его в пламя, заставили принять венец мученика? Где родился? Где жил? И как?
     Муса Мамут родился 20 февраля 1931 года в Крыму в деревне Узунджи. Не ищите эту деревню на карте - её нет. В седой старине истинный хозяин Крыма - крымскотатарский народ - дал на своём языке названия деревням и городам, рекам и водопадам. Сегодня власти во всеуслышанье объявили, что ни языка, ни народа крымских татар нет, не было и быть не может, а посему велят в Крыму все деревни и сёла именовать по-русски или по-украински. Вот почему деревне Узунджи дали кличку "село Колхозное", а Беш - Терек нарекли "Донское".
     Муса рос в семье деревенского пастуха Мамута. Семья большая - отец, мать, пятеро сыновей, две дочери - всего десять человек.
     Четверг. 18 мая 1944 года. Советские войска ушли на Запад, а крымскотатарский народ погнали на восток. Всех их - стариков и калек, грудных детей и старух, беременных женщин, а с ними и нерождённых младенцев Советская власть объявила предателями и как таковых лишила Родины и погнала на ссылку.
     Средняя Азия. Узбекистан. Совхоз "Бояут". Вот куда изгнали семью пастуха Мамута. Жить негде, есть нечего. Две сестры и два брата Мусы умерли голодной смертью. Сто десять тысяч крымских татар погибли на ссылке, остальные чудом выжили. Выжил и Муса. Тринадцатилетним ребёнком он с утра до ночи работал грузчиком. По приказу Верховного Совета СССР, все крымские татары ходили за 10-15 километров в комендатуру, где их отмечали как спецпереселенцев. Опоздавших отметиться наказывали. Взрослых сажали в тюрьму, детей только били. Били за опоздания и Мусу - били злобно, долго, до потери сознания.
     Шли годы. В двадцать семь лет Муса женился на Зекие Абдуллаевой и вскоре переехал в город Янгиюль, что под Ташкентом. Там он пятнадцать лет проработал слесарем, два года - техником. За это время жена Мусы подарила ему двух дочерей, Диляру и Сабрие, и сына Юнуса.
     В 1975 году Муса вместе с семьёй переехал в Крым. В селе Беш-Терек купил маленький домик, на больший денег не хватило, и радовался возвращению на родную землю. "Здесь я буду жить, здесь и схоронят меня" - мечтал Муса. Да не тут-то было!
     В Крыму всем председателям сельсоветов спустили сверху указание - не оформлять акты продажи домов, купленных крымскими татарами. Без оформления акта - не прописывают, без прописки - не разрешают работать, а потом судят... отказ прописаться и устроиться на работу. Сотни крымских татар живут в Крыму без прописки и без работы, кормятся сбором и продажей полевых цветов и шиповника, и живут в ожидании лагерей или ссылки.
     Муса десятки раз просил прописать его, но ему отвечали: "Сначала оформи акт о купле дома, а потом пропишем, но акт мы не оформим". "Если Вам и оформят акт о купле дома, то я, Васин - инспектор по жалобам Симферопольского горисполкома, не разрешу прописать Вас, потому что дом маленький, а семья большая". Какая нежная забота о человеке! Тысячи советских людей ютятся ещё в меньших конурах - и ничего, а крымский татарин лишён и этого блага - жить в клетушке нельзя. А под открытым небом можно? Тоже нельзя. Посадят за бродяжничество. Где же выход? Покинь Крым, и всё.
     Почти год беззащитная семья боролась с государственной машиной и госмашина победила живого человека - у Мусы отняли свободу за непрописку.
     Прошли долгие дни и месяцы в неволе. Муса вернулся домой. Травля продолжалась. В школе, где училась Диляра, дочь Мусы, старшеклассников собрали в зал и торжественно с речами и поздравлениями, каждому из них вручили паспорта. Когда очередь дошла до Диляры ей сказали: "Крымским татарам паспорта не даём. Твои родители не прописаны". Посоветовали уехать из Крыма и в другом месте получить паспорт. Муса чуть ли не ежедневно просил прописать его и разрешить ему работать где угодно и кем угодно. В ответ на его просьбы 20 июня 1978 года представители власти устно и письменно предупредили: "Мы Вас не пропишем и работать не позволим, потому что против Вас и вашей жены возбужденно уголовное дело. За отказ прописаться и устроиться на работу. За это преступление Вас и вашу жену осудят и лишат свободы".
     Круг замкнулся. Муса знал, что власти свято выполнят своё обещание - обязательно посадят. Перед ним лежали две дороги: одна на чужбину, другая - в тюрьму. Муса выбрал третью - огненную смерть. Почему? Уйдёт он, уйдут другие... Если крымские татары не добьются право жить на своей Родине, крымскотатарский народ исчезнет как нация. Такой путь не приемлем.
     Вернуться в лагерь? Во имя чего? Отсидишь - и вновь посадят. Так будет продолжаться, пока не выгонят из Крыма или не убьют. Но не это главное. Если не он, то кто же ценой жизни вступиться за оклеветанных братьев своих? Кто огненными словами, написанными пеплом и кровью сожженного тела скажет миру, что над его народом вершат расправу, скажет и спросит:
     "Люди мира! До каких же пор Вы будете глядеть, как надругаются над моим народом, смотреть и молчать?"
     Вот почему он избрал третий путь - путь высокого служения Родине, путь на костёр и бессмертия.
     Дважды Муса говорил в милиции
     - Живым меня не возьмёте!
     Блюстители закона смеялись. У них был приказ - изгнать крымских татар из Крыма и они выполняли его.
     22 июня Муса спросил жену:
     - Детей поднимешь без меня?
     - Как без тебя? - встревожилась жена. Муса промолчал. Несколько дней назад он припрятал за домом бочок с бензином.
     На другой день Муса не пошёл собирать цветы. Он готовил себя к другому труду, к труду - подвигу, который вспыхнул ослепительным солнцем и осветил тёмные мерзости нашей жизни, мерзости, скрытой от глаз людских.
     В десять утра в дом Мусы пришёл старший лейтенант милиции Сопрыкин.
     - Собирайся. Пойдёшь со мной. Тебя ждёт прокурор, - объявил он Мусе.
     - Я никуда не пойду, - ответил Муса.
     - Не пойдёшь - позову дружинников. Свяжем и отвезём, - предупредил бравый Сопрыкин.
     Муса понял: да, свяжут, да, отвезут. Перед ним стоял живой, а не книжный милиционер. Книжный - великодушный, умный, добрый, смелый. Живой - в лучшем случае робот, безмозглый тупой служака, который без рассуждения выполнит любой приказ начальника, в худшем - держиморда, кнутобоец и взяточник, готовый за изрядную мзду поцеловать того, кто зарезал невинного.
     - Подожди меня у калитки. Я переоденусь и пойдём, - предложил Сопрыкину Муса. Сопрыкин вышел.
     Через несколько минут Муса зашёл за дом и облил себя бензином.
     Близится смерть... В горячем бою можно броситься на амбразуру. Но сжечь себя! Какую же безграничную веру в свой народ, в святость общего дела и цели надо хранить в глубине души, великой и чистой, чтобы пойти на муки огненной смерти!
     Первая спичка сломалась. Вторая - не загорелась. Остановись, Муса! Ещё есть время! Назад пути нет. Третья спичка загорелась.
     Вспыхнуло тело Мусы и через пять дней он ушёл из жизни.
     Тяжко и легко умирать за сыновей своего народа. Тяжко - если они уронят знамя борьбы за землю родную, легко - если пронесут его до победы.
     Весь крымскотатарский народ - и внуки, и правнуки их, будут вечно чтить этот день - день двадцать третьего июня, день, когда Муса ушёл из жизни в бессмертие. Уходя, он завещал крымским татарам борьбу за возращение в Крым, звал братьев своих на Родину.
     Всех, кто вернулся в Крым, гонят. Тюрьма и ссылка нависли над ними, как дамоклов меч. Так стоит ли идти дорогой тех, кто вернулся? Не стоит, если тебе всё равно - будет жить или рассеется по миру твой народ. Если ты все блага приобретёшь, а Родину потеряешь, нужны ли внуку и правнуку твоему блага твои? Изгнанный из отчего края и не вернувшийся к нему - жив телом, но мёртв душой. Стоит, ибо без родной земли нет народа. Внук твой будет "Иваном не помнящим родства", если сегодня ты не вернёшься в дом родной. А отчизна нужна и тебе и ему, нужна как воздух, как глоток воды и хлеб.

10 декабря 1978 г.

Документ для публикации предоставлен Али Хамзиным.