Мустафа Джемилев: "...Он углубился и в крымскотатарскую проблему и очень остро реагировал на все, что происходило с крымскими татарами"

     Р.Чубаров: Мустафа-агъа, расскажите, пожалуйста, как Вы познакомились с Григорием Матвеевичем Александровым.
     М. Джемилев: Григорий Александров работал в Ташкенте, лектором в обществе "Знание". Он обратил на себя внимание тем, что его лекции существенно отличались от других, исходящих из этого учреждения, находившегося под контролем партийных органов. Особенно яркими были его лекции на исторические сюжеты древности, скажем периода Римской империи. Касаясь сюжетов современности, Александров избегал тех стандартных штампов, которыми изобиловала официальная пропаганда того времени.
     Первой с ним познакомилась Эдие, будущая жена моего брата Асана. Через нее он познакомился с Асаном, который более детально мог ознакомить Григория Матвеевича с положением крымских татар. Я в это время отбывал срок за участие в крымскотатарском национальном движении. И когда я освободился, он вместе с Асаном пришел познакомиться со мной. Состоялась очень длительная и интересная беседа - Григорий Матвеевич оказался великолепным знатоком всех нюансов большевистского переворота 1917 года. Помню очень меткие его характеристики Ленина, других главарей большевистской партии, обобстоятельствах расстрела Каплан. Чувствовалось, что Александров ранее многое почерпнул из первоисточников, которые к тому времени уже были за семью печатями. В дальнейшем он углубился и в крымскотатарскую проблему и очень остро реагировал на все, что происходило с крымскими татарами. Следует сказать, что Григорий Матвеевич обладал прекрасными познаниями в юриспруденции. И первые его конкретные действия в оказании помощи крымским татарам как раз и заключались в юридических консультациях.
     Тогда уже чувствовалось, что за Григорием Матвеевичем "присматривают". Понятно, что имеющий свои суждения лектор, да еще и установивший тесные контакты с крымскими татарами, не мог долго оставаться без внимания со стороны власть предержащих. Вскорости Александрова освободили от лекторства в обществе "Знание".
     Очень широко имя Григория Александрова стало известно после написания им поэмы "Факел над Крымом", посвященной памяти Мусы Мамута, совершившего в 1978 году акт самосожжения в знак протеста против репрессивной политики советского государства против крымскотатарского народа. В крымскотатарской среде и до написания этой поэмы в рукописях распространялись тексты памфлетов на советскую власть, автором которых был Александров.
     Григорий Матвеевич чувствовал, что его арестуют. В 1980 -1981 годах гебистами организовывались частые анонимные звонки с угрозами ему и его близким. К этому времени, в Париже, в издательстве "YMCA-Press"" была опубликована его книга "Я увожу к отверженным селеньям". В этой книге описывается лагерная жизнь в условиях СССР, написана она очень живым, сочным языком. Гебисты очень рьяно искали доказательства передачи рукописи этой книги за рубеж. Кроме того, они же обладали данными о том, что Александров пишет другую книгу под названием "Сквозь вековечный стон". Григорий Матвеевич стал замечать, что в его отсутствие у него в доме проводятся обыски, в ходе которых совершались кражи отдельных рукописных материалов.
     В 1983 году, если я правильно помню, в феврале месяце, Александров собрался в Москву с целью связаться с посольством Франции и при помощи дипломатов этого посольства выехать из СССР. В беседе со мной Григорий Матвеевич высказал намерение пройти в здание посольства Франции в Москве и попросить убежища у правительства этой страны. Я подверг сомнению возможность реализации такого плана, поскольку было очевидным, что даже если ему и удастся каким-то образом пройти на территорию посольства, то при выходе его непременно арестуют.
     Еще ранее, в 1982 году, Григорий Матвеевич написал письмо Никите Алексеевичу Струве с просьбой прислать ему приглашение. Написанное письмо он оставил у меня с просьбой передать его адресату по каналам связи, известным крымскотатарскому национальному движению. Это письмо было передано во Францию, но ответа на него не получили. Разумеется, Григорий Матвеевич знал, что мы исполнили его пожелание. Собственно, и выезд его в Москву был как бы следующим его шагом по поиску путей выезда из СССР.
     Поскольку Григорий Матвеевич давно не был в Москве, то я написал несколько рекомендательных писем для наших друзей, которые и вручил ему. Это были письма на имя Елены Костериной, Эрнеста Кудусова, Александра Шустера, еще нескольким адресатам. В этих письмах содержались просьбы о содействии Александрову во время его нахождения в Москве. Он выехал поездом, несколько дней от него не было известий, а потом получили информацию о его аресте. Арестовали, насколько мы тогда поняли, прямо по выходу из поезда в Москве. Александрова этапировали в Узбекистан, где против него возбудили уголовное дело по статье 191 пункт 4 - это составление и распространение документов, порочащих советский государственный строй и его политическую систему.
     Дальнейшая участь Григория Матвеевича была предрешена так называемым медицинским обследованием, в ходе которого его признали больным и насильно поместили в психиатрическую больницу. Вышел он на свободу уже в годы перестройки, в 1986 году и сразу же вновь встал в ряды активных участников крымскотатарского национального движения. На закате советской власти, в июле 1991 года, Григорий Матвеевич Александров был почетным гостем Курултая крымскотатарского народа, состоявшегося в городе Симферополе.

Рефат Аппазов (профессор, доктор технических наук):
     Бывает так, что одна-две встречи запоминаются на всю жизнь. Так было с Григорием Матвеевичем Александровым, знакомство с которым на Курултае произвело на меня неизгладимое впечатление. Он был человеком до мозга костей проникнутым идеями борьбы за освобождение крымско-татарского народа от угрозы исчезновения. Мне показалось, что в нём была какая-то детская наивность веры в справедливость, в неотвратимость победы в неравной борьбе со страшным режимом.
     Вместе с тем как человек, испытавший адовы муки и познавший на своём опыте, через какие тернии надо пробиваться к свету, он страстно призывал нас к наращиванию мощи нашего движения и сам делал для этого всё, что мог. Его заслуги перед крымско-татарским народом велики, и мы склоняем головы перед его светлой памятью.